курьеров, что разносили срочные поручения. Их форма была почти одной и той же по всему свету. Точно, вон символ — мчащийся стриж. Коротко и понятно.
Человек шёл, чуть прихрамывая на правую ногу и с каждым шагом всё меньше напоминал Коллаис того таинственного «почтальона». Однако он двигался в сторону дома Ирентлама — пока что не ошибаясь ни одним поворотом, уверенно и быстро. От кого ему может быть письмо? Вроде бы не от кого… хотя какое им, в сущности, до этого дело?
Никакого, совершенно никакого. Угрызения совести донимали Коллаис всё сильнее с каждой минутой и она едва не сказала, что человек-то, на самом деле, не очень похож на давешнего посетителя.
И, хорошо, что не сказала. Потому что, когда человек в плаще остановился у дома Ирентлама, он вытащил из сумки толстый конверт, как две капли воды похожий на…
Ользан вздрогнул и указал на «почтальона», не в силах произнести ни слова. Из всех четверых только Унэн сохранил присутствие духа. Он молча кинулся к дому, двигаясь почти бесшумно.
— Нельзя дать ему заговорить с… — Ользан успел выговорить, едва поспевая следом. «Почтальон» даже не оглянулся. Он несколько раз постучал в ворота и ему почти сразу же открыли.
В тот же миг Унэн достиг двери и, скользнув мимо опешившего слуги, кинулся на «почтальона», молча и страшно. Когда дверь открылась и на пороге возник Ирентлам, «почтальон» был сбит с ног, оглушён и связан по рукам и ногам.
— Закрой дверь, — велел монах слуге, который так и застыл, раскрыв рот. Блеск в глазах Унэна вернул его к жизни. Пропустив внутрь запыхавшихся шантирцев, слуга поспешно заложил ворота засовом.
— Не трогай, — резко приказал монах скалолазу, уже наклонявшемуся за конвертом. — Сам возьму. Ты с ним заговаривал?
— Нет, — удивлённо ответил старик. — Мне сообщили, что кто-то меня ищет…
— Что ты сказал ему? — повернулся монах к слуге, который от страха стал заикаться. — Слово в слово. Да не трясись ты, ради всех богов, — он коснулся руки слуги и тот пришёл в себя.
— Чт-то его хочет увидеть какой-то человек — важная новость для моего хозяина, — выговорил тот наконец. Монах удовлетворённо кивнул.
— Молодчина. Ну-ка, сбегай-ка за водой, — и добавил ничего не понимающему Ирентламу. — Ирент, дружище, сделай-ка одолжение. Скройся с глаз и не показывайся, пока не позову.
Хозяин дома, на лице которого уже начало проступать негодование, только махнул рукой и подчинился.
Унэн надорвал пакет и увидел там три красных конверта, размером поменьше. Показал молча всем остальным. Девушка взялась за горло и слегка побледнела, а Бревин сделал шаг назад, словно от пакета скверно пахло.
Унэн действовал со сказочной быстротой. Он извлёк сумку «почтальона» и высыпал её содержимое на землю. Присмотрелся, недоверчиво читая надписи и щёлкнул языком.
— Похоже, что это настоящий почтальон, — произнёс он наконец. Его жертва пребывала в глубоком забытьи и сейчас Коллаис разглядела его. Высокий, в годах, человек, с обветренным усталым лицом. Он так и не понял, что случилось.
— Похоже, что кто-то подсказал ему, куда идти, — заключил монах, осторожно двигая ладонями перед лицом «пациента». — Ну ничего, это-то мы сейчас уберём.
Появился слуга с миской воды и, повинуясь жесту монаха, вернулся в дом.
— Что ты намерен делать? — спросил Бревин с любопытством. Коллаис покосилась в его сторону, но ничего не сказала.
— Развяжу, да верну ему память, если получится, — ответил человечек, быстро запихивая всю почту на место. — Можешь помочь, если тебе не слишком трудно. — Бревин тут же бросился помогать.
Они размотали человека, прислонили его у стене дома и Унэн, бормоча что-то себе под нос, прикоснулся обеими ладонями к вискам почтальона, тут же отдёрнув их, словно коснулся раскалённой печи. Затем замер, напряжённо глядя в закрытые глаза и быстро коснулся какой-то точки на лице своей жертвы.
Человек немедленно открыл глаза, недоумённо моргая и охнул, взявшись за голову.
— Где я? — спросил он чуть хриплым голосом, уставившись на обеспокоенно выглядевшего Унэна. Тот молча поднёс ему миску и почтальон сделал несколько глотков. — Благодарю вас, любезнейший.
— С вами сделалось нехорошо, — Унэн помог человеку подняться. — Мы просто отнесли вас в тень и подождали немного. С вами всё в порядке?
— Да, несомненно, — почтальон поспешно открыл свою сумку. — О боги, как я опаздываю! Где это только меня носило? — он покачал головой, недоумённо оглядел всё компанию. Все тут же постарались придать лицам такое же встревоженное выражение.
— Как я могу вас отблагодарить? — человек коротко наклонил голову и Унэн поклонился в ответ. — Со мной действительно что-то неладно… Словно всё утро валялся без памяти.
— А давно вы в Гилортце? — спросил Ользан, не обращая внимания на яростную жестикуляцию монаха.
— Со вчерашнего вечера, — сокрушённо отозвался человек, перебирая письма и пакеты. — Мне давно уже пора в путь… Ну да ладно, ещё наверстаю. Так чем мне вас отблагодарить?
— Не стоит беспокоиться, — монах улыбнулся, ослепляя почтальона блеском зубов. — Мы, в сущности, ничего не сделали…
Почтальон поблагодарил всех остальных и поспешил на улицу. Унэн тайком скользнул следом и вернулся через десяток минут. Все продолжали стоять, словно ожидая приказа.
— Ушёл, — пояснил монах и вытер лоб рукавом. — Всемогущие боги, как пить хочется! Ну-ка, друзья, поднимемся наверх…
— Актёры из вас, как из волков пастухи, — ворчал монах, расхаживая из угла в угол. — Ни помочь толком, ни подыграть. Да-да, Риви, зачем было на него пялиться, словно на двухголового урода? Хорошо, что я ему не дал опомниться…
— Да в чём дело-то? — спросил наконец ничего не понимающий Ирентлам. — Что вы там устроили?
— Кому-то ты очень не нравишься, — пояснил Унэн и положил на стол пакет. — Ты, случайно, не нажил врагов?
— Откуда мне! — засмеялся скалолаз. — Я давно уже не участвую в турнирах… Ничьих смертей на мне нет, у меня никто даже не покалечился…
— Он работал спасателем, — произнёс Унэн куда-то в пространство, проходя рядом с остальными тремя.
— Только что эти, которых я отказался обучать, — пожал плечами хозяин дома. — Да и им-то отчего так себя вести? Я им честно морочил голову — давал напиток… немного другой, правда, честно пытался обучить… Видите, мол — не выходит уже ничего. Так что даже не знаю. Может быть, обратиться в магистрат?
— Никакого толку, — пояснил монах, указывая на пакет. — Нет, не трогай. Мало ли чего! Ничего почтальон этот не вспомнит. Только зря внимание привлечём.
— И что же ты предлагаешь?
— Я? Я предлагаю пообедать — да как положено, а не одной травой. А потом мы отправимся за город, по скалам полазаем…
— Я серьёзно, Сунь.
— Я тоже. А потом ты отправишься на отдых ко мне в монастырь. Давно, кстати, обещал в гости приехать.
— Нет, я так не могу, — запротестовал старик. — В мои-то года, так вот срываться…
— Ирент, — оборвал его Унэн и улыбнулся как ни в чём не бывало. — Если ты совершенно случайно сгоришь, утонешь, отравишься или попадёшь под нож заезжему грабителю, мне будет очень жаль. Я не суеверен, но сейчас лучше поверить в то, что говорят эти ребята.
— Но дом… цветы… — Ирентлам беспомощно развёл руками и вздрогнул, увидев раскрывшиеся бутоны. — Кто-то подходил к цветку? — спросил он неожиданно.
— Я, — тихо призналась девушка. Но хозяин дома тут же забыл про неё.
— Будет тебе новый дом, не беспокойся, — пообещал монах. — А цветки я лично принесу, куда скажешь.
Ирентлам махнул рукой, словно смиряясь с судьбой и вышел наружу.
— Ну что же, жизнь становится разнообразной, — монах потёр ручки. — А то я уже опасался, что мы умрём тут от скуки. Вернее, я умру…
— Всё бы тебе шутить, — недовольно перебила его девушка. — Ты серьёзно собираешься отправить его из города?
— Нет, я оставлю его на произвол судьбы, — проворчал монах. — Конечно, собираюсь. Только даже под угрозой смерти надо вести себя естественно и радоваться жизни. Всё-то вам надо объяснять… — и покинул комнату.
— Что это за цветок? — спросил Бревин растерянно, не найдя, что бы такого сказать.
— Бессмертник, — отозвался Ользан таким же растерянным голосом. — Никогда не знал, что он может раскрыться от прикосновения… Нда-а-а, неплохо начинается день.
— Уж это точно, — Коллаис похлопала брата по спине. — Риви, займись-ка лошадьми. Сдаётся мне, что покоя им сегодня не видать.

XXIV

Они разбили лагерь к северо-востоку от города — там, где никогда не было поселений; вокруг громоздились столбы; ближайшие скалы выглядели отвесными и совершенно непроходимыми.
— Вон Клык, — Ирентлам указал на чуть изогнутый столб, что стоял особняком. Вид у него был действительно внушительный. — Неплохое место, Сунь, — похвалил он монаха, который заканчивал рассёдлывать лошадей (с мученическим выражением на лице). — Есть, на чём попробовать силы.
Монах что-то проворчал в ответ и, когда с рассёдлыванием было покончено, отправился искать ручей. Скалолаз единственный из всех поставил не дорожный шатёр, а небольшую палатку.
— Всегда хожу с палаткой, — пояснил он. — В горах с шатром неудобно. Места мало, ветер порывистый… Да и привык уже.
Поставил он её очень быстро — даже немного небрежно, словно стараясь произвести впечатление. Как сказал монах, долго им тут задерживаться всё равно не следовало, тем более что двух дней должно хватить на всё.
— Ты же говорил — три недели! — с негодованием возразила Коллаис.
— Я ошибся, — скромно ответил Унэн и поспешил скрыться, не дожидаясь ответа.
— Ну, кто первый? — спросил Ирентлам, глядя с улыбкой на коническую, круто уходящую вверх глыбу. Высоты в ней было от силы метров десять. По словам скалолаза, совсем неплохо для начала.
Все чувствовали себя неудобно и выглядели, как им казалось, комично со скалолазным снаряжением. Вопреки уверениям старика, никто не ощущал никаких знаний. Некоторое время все молча поглядывали друг на друга (к удовольствию монаха, наблюдавшего за этой сценой из-под ближайшего дерева), затем Бревин вздохнул и махнул рукой.
— Ну, я попробую, — он подошёл к скале и долго смотрел на её вершину, стоя к камню вплотную. Затем нерешительно прикоснулся к тёплой поверхности ладонью и взглянул на Ирентлама.
— Всё нормально, — кивнул тот. — Представь, что ты забираешься на небольшую горку. Когда был маленьким, играл в «господина горы»? Ну и отлично. Представь, что ты забираешься на подобную горку.
Шантирец закрыл глаза и на лице его отразилась работа воображения. Должно быть, с памятью у него всё было в порядке, так как неожиданно он обхватил невидимые зрителям выступы на камнях и быстро взобрался на несколько метров. Там, быстро осмотревшись, он чуть изменил направление и, прижимаясь к камню, уверенно двинулся к уже не столь далёкой куполообразной вершине.
Когда он встал во весь рост, снизу его приветствовали восторженными криками и аплодисментами.
— Теперь вниз, — крикнул скалолаз, складывая ладони рупором. Бревин кивнул и неуверенно посмотрел вниз, крепко вцепившись в верхнюю кромку. Что-то, видимо, случилось, поскольку он неожиданно побледнел и обхватил скалу, прижимаясь к ней всем телом. Старик было сделал шаг вперёд, но вскоре послышался слабый шорох, несколько крохотных камушков свалилось рядом со зрителями и шантирец, слегка бледный, но с торжествующей улыбкой, спрыгнул наземь.
— Вот и я, — объявил он и вновь заработал аплодисменты. Однако происшествие на вершине не прошло для него даром, поскольку через несколько шагов ноги у него подкосились и он с размаху уселся на землю.
— Всё в порядке, — успокоил скалолаз подбежавшую к брату Коллаис. — Никогда не смотри вниз, если висишь на скале, — обратился он к Бревину, который, надо отдать ему должное, выглядел скорее растерянным, чем испуганным. — Привыкай запоминать дорогу и никогда не смотри вниз. Смотри рядом с собой. Далеко не все способны смотреть вниз, в особенности с большой высоты, не теряя самоконтроля. Ну, кто следующий?
Следующей была Коллаис, а за ней последовал Ользан, который, однако, не смог побить её в скорости. Девушка буквально взлетела и спустилась вниз и глаза её тоже отдавали лихорадочным блеском, когда она вернулась вниз.
— Потрясающе, — призналась она, обращаясь к улыбающемуся Иретнлану. — Вы чародей! Мне кажется, что я в состоянии взобраться куда угодно. Безо всякого снаряжения.
— Почему бы и нет? — отозвался Бревин, который очень быстро пришёл в себя. — Вон на тот столб, например!
— Нет, — резко ответил Ирентлам. Все обернулись в его сторону. Седовласый человечек не улыбался. — Я знаю, что вы сейчас чувствуете. Но поверьте моему слову, на сегодня достаточно. Дайте привычкам освоиться в ваших руках, ногах и головах. Остыньте. Скоро сядет солнце, так что на сегодня достаточно.
— А у всех получалось с первого раза? — спросила Коллаис, пока они возвращались к лагерю.
— Не у всех, — ответил тот. — Некоторых приходилось «обрабатывать» снова. Некоторые так и не смогли научиться. Страх высоты, который почувствовал наш молодой друг, — он кивнул в сторону Бревина, — вполне естественен, но у некоторых он побеждал все навыки, что успевали сложиться. С вами всё получилось очень быстро. Впереди, конечно, ещё тренировки, но главное уже позади.
В лагере выяснилось, что монах успел поймать с десяток крупных рыбин и с видом человека, который делает всю работу за окружающих, он разводил костёр. Когда его спросили, когда он успел их поймать, Унэн только загадочно улыбнулся.
После ужина скалолаз начал рассказывать слушателям различные истории из своих многолетних странствий, а Унэн зажёг фонарь и, неторопливо и старательно, извлёк свою походную книгу, и принялся что-то в неё записывать. Ользан бросил несколько беглых взглядов через его плечо, но язык оставался непонятным. Куда девались его неведомо когда приобретённые и полезные способности, можно было только гадать. У самого юноши возникало нехорошее подозрение, что, возможно, больше они не вернутся.
Более часа Ирентлам, наливавший себе новые и новые чашки чая, рассказывал о том, как ему довелось спускаться в мало кому известные долины посреди Западных хребтов, где он находил давно позабытые всеми селения, в которых жили люди (и прочие существа), также незнакомые с теми событиями, что потрясали весь остальной мир.
— В одном из них меня сначала приняли за миссионера и чуть было не приговорили к съедению, — рассказывал он. — Потом, правда, я помог тамошним старейшинам извлечь со дна пересохшего колодца одну очень важную для них реликвию. Поскольку я спустился и поднялся обратно, будучи только в набедренной повязке (это всё, что они мне позволили одеть), они решили что духи гор благожелательны ко мне. Правда, чтобы выкупить свою свободу, мне пришлось совершить для них ещё несколько подвигов… — он рассмеялся. — Расскажу как-нибудь в другой раз.
Со стороны Сунь Унэна послышался шорох, что-то свалилось и растерянный голос монаха произнёс шёпотом:
— Проклятье…
— Что такое? — все вскочили и подбежали к шатру Унэна. Тот молча протянул им ладонь. На ней лежала одна из его метательных звёзд. Поверхность её потемнела, и, занимая собой весь центр плоскости, на зрителей глядел глаз. Самый настоящий, с веками, радужкой и зрачком. Отблески света от костра падали на тусклую