на что он нам теперь? Мирацу!
— И что ей было нужно? — удивилась Коллаис.
— Не ей, а ему. Стою на скале, смотрю на перевал — тут позади появляется верзила, на две головы меня выше, усаживается рядом и сразу начинает разговор. Я так полагаю, они считают себя чем-то обязанными нам.
— Ну и?
— Ну и сказал, что они решили закрыть границы Лерея и Шантра. Не пропускать никакие войска. Сказали, что подержат их так неделю, если их не попросят подольше. Впрочем, могут и подольше. У них, я вижу, зуб на Лерей, и даже не один.
— Кто это может их попросить? — удивилась девушка. — Мы, что ли? Я думала, что им до нас вообще никакого дела нет. Не сожрали, и то ладно. Ты не спросил его?
— Какое там, — махнул рукой её брат. — Я перепугался так, что мне не до расспросов было. Всё, думаю, съедят. Видели бы вы его лицо… А потом договорил… и как-то стёк со скалы, — то ли в камень впитался, то ли ещё что.
— Надо будет рассказать Олли, — решила Коллаис. — Возможно, его это заинтересует.
На губах монаха появилась таинственная улыбка.
Солнце постепенно клонилось к закату.
— Ну ладно, — Бревин оглянулся, потирая руки. — Говоришь, читайте? Сейчас попробуем…
И отошёл к краю площадки — туда, где скалы резко ныряли вниз.
Ользан и остальные с интересом наблюдали за ним.
Бревин сосредоточился и между ладонями его рук проскочила крохотная молния. Он расставил руки пошире и поднял их вверх. В небо со зловещим шипением взметнулась полоса пламени. Взметнувшись высоко над головами зрителей, она взорвалась сотней огненных звёзд. Коллаис зажала уши ладонями и присела от неожиданности.
Над её братом взлетали ввысь огромные светящиеся пузыри света, лопались в небесах и на миг озаряли сиянием горы. Молнии слетали с кончиков его пальцев и вонзались в покрытые снегом вершины, отчего над горами вздымались облака пара. Полосы всех цветов поползли по земле вокруг шантирца. Он становился невидимым и одноцветным, тишина то опускалась на лагерь, то вновь пропадала. По взмаху его руки камни становились водой, солью, дымом или превращались в крохотные человекообразные фигурки и разбегались прочь, чтобы осыпаться горсткой камушков по дороге. Зрители засмеялись.
— Фу-у-у, — Бревин подошёл к ним, глаза его сияли. — Вроде всё, что успел выучить. Ну как вам? Не ожидал, что у меня хватит сил на всё это!
— Да, — монах быстро что-то записывал в свою тетрадь. — Ну-ка, кто ещё!
— Попробую, — девушка поднялась на холмик и опустила руки. Все затаили дыхание. Руки медленно поднялись, описав полукруг. Медальон на её груди засветился, словно расплавленное серебро.
Долгое время ничего не происходило.
Затем деревце у неё за спиной вздрогнуло и принялось расти. На глазах набирало оно силу, поднимаясь всё выше, пока крона его не зашелестела метрах в трёх над девушкой. Листья на дереве пожелтели и опали, но тут же выросли вновь. Разноцветными стали они — серебристые, бурые, зелёные; полосатые, усыпанные тонкой мозаикой; всех форм и расцветок. Напоследок дерево зацвело и через миг богатый урожай разнообразных плодов усеял его ветви.
Закружились над головой облака и собрались тяжёлые тучи. Из них повалил снег, заставивший всех подскочить с травки, на которой так удобно было лежать. Снег сменился дождём — пронзительно холодным; затем тёплым; тучи рассеялись и тёплый ветер за считанные секунды высушил все одежды. Писк, чириканье и прочие животные и птичьи звуки послышались со всех сторон. Сотни и тысячи птиц, мелких и крупных животных спешили к Коллаис со всех сторон, чтобы так же неожиданно кинуться наутёк.
В конце концов девушка опустила руки и довольно улыбнулась.
— Эх, жалко Охтанхи не видит, — покачал головой Ользан, аплодируя вместе со всеми.
— Так, пора мне, — монах приосанился и вышел посередине поляны, сдержанно улыбаясь и посматривая по сторонам. Затем взмахнул своей накидкой и за спиной у него возникла пара крыльев, словно у бабочки. Некоторое время Унэн задумчиво порхал над поляной, поднимаясь всё выше и выше, затем сложил руки и ракетой взмыл ввысь, исчезнув там.
Что-то сверкнуло в зените и колесница, запряжённая парой огнедышащих тигров, со свистом и шипением опустилась сверху по крутой спирали. Правил тиграми Унэн — но Унэн-гигант, который мог поднять гору двумя пальцами и растереть в порошок небрежным прикосновением. Чудовищный экипаж пронёсся над невольно присевшими зрителями, исторгая огонь и грохот и исчез, рассыпавшись на миллионы крохотных искорок.
Искорки сгустились в прежнего Унэна, и тот спрыгнул на поляну со скалы, высотой не менее ста пятидесяти метров. Коллаис ахнула. Помахав им рукой, Унэн вертикально вниз встретился с землёй и… ушёл в глубину, как ныряльщик под воду. Тут же, однако, вынырнул и поплыл по расходящейся волнами поверхности, отфыркиваясь и отплёвываясь.
Под конец выпрыгнул из-под земли, мягко приземлился и извлёк из рукава серебряную монетку. Скатал её в шарик на своей ладони и неуловимыми движениями пальцев соткал из него ажурную розу. Которую и преподнёс галантно девушке. Та с восхищением приняла её, поклонившись в ответ.
На сей раз аплодисменты были особенно продолжительными.
— Ну что, Олли? — спросил Бревин. — Не говори, что совсем ничего не умеешь. Не только же города крушить ты научился! Давай, не стесняйся.
Художник смущённо улыбнулся.
— Даже не знаю… Только попробовать.
Он протянул руку вверх и в ладонь ему легла небольшая флейта — тёмного дерева, покрытая затейливым узором. Усевшись наземь, он поднёс инструмент к губам и прикрыл глаза.
Необычная, тоскливая мелодия потекла из флейты. Стих ветер, и туман опустился на поляну. Солнце потускнело в небесах и зимняя стужа на мгновение охватила всех вокруг.
Другая мелодия, лёгкая и воздушная, сменила предыдущий печальный напев. Рассеялся туман, солнце засветило с прежней силой и даже окрестные камни посветлели и выглядели не такими древними и обточенными — ветром и дождём, снегом и солнцем. Туман собрался в небольшое облачко над художником и поплыл по-над поляной, беспрестанно меняя очертания. Превращался он то в зыбкий, светло-розовый замок, то в горную цепь; то в объятый пламенем город, то в стаю птиц. Постепенно облачко спустилось к обрыву и исчезло там.
Ользан отдышался и вновь поднёс инструмент к губам. Крохотные ростки пробились по всей поляне и быстро выросли, поднимая растущие бутоны вверх. Раскрылись бутоны и повсюду распустились дивные цветки, и каждый из множества лепестков имел свой цвет.
Ользан встал и поклонился публике.
— Ну что же, — начал монах. — Не так уж и…
— Смотрите! — Бревин вздрогнул и указал в сторону шатров.
Там, позабытый всеми, лежал закатившийся в ямку шарик-фонарик. В его глубине вспыхнула небольшая искорка и постепенно разгорелась. Спустя пять минут он светился, ровно и ярко, что от него и ожидалось.
— Всё когда-нибудь проходит, — заключил Унэн и довольно улыбнулся.
— Ну что, пора собираться? — спросил Бревин. — Не век же нам сидеть здесь. Жаль, Крепость сильно пострадала от пожара. И ничего спасти не удалось…
— Ну, это как сказать, — возразил монах. — Кому удалось, а кому и нет. Вот, возьми, — и протянул шантирцу тяжёлый знак княжеской власти, тщательно начищенный и сверкающий. — Два вечера старался. Надеюсь, что ты оценишь.
— Спасибо, — голос Бревина дрогнул. Он держал знак на ладони и оглядывал своих друзей. — Ну что, покончим с некоторыми формальностями? Есть у кого-нибудь возражения?
— Нет, — Коллаис взяла Ользана за руку и шагнула вперёд. — Кстати. Позвольте вас представить. Бревин Шаальтар, мой брат, — указала она Ользану. — Ользан из Камней Меорна, мой супруг.

XL

— Супруг? — глаза Бревина округлились и рука со знаком замерла в воздухе. — Интересно, когда вы успели?
Сестра его молча протянула руку — на ней был перстень, некогда принадлежавший их матери. Брат её озадаченно покачал головой.
— Ну ладно, — сестра взяла из рук брата едва не выпавший символ и одела ему на шею. — Долгого и благословенного правления князю Шантира!
Раздались восторженные крики и рукоплескания.
— Не знаю, огорчаться или радоваться, — Бревин обвёл взглядом горы и задержался на столбе дыма, поднимавшимся над Шантром. — Страна разорена, вот-вот война, замок почти разрушен… Здорово мы тут повеселились!
— Риви! — сестра укоризненно нахмурилась.
— Виноват. И, между прочим… — он оживился. — Выходит, что барон смертельно оскорбил сестру князя?
— Выходит, что так, — ответила сестра.
— Ну что же, — Бревин усмехнулся. — По соглашению, подписанному Ролданом пять веков тому назад, барону придётся обменять государство на свою жизнь. Если, конечно, он ей дорожит. Выходит, что и тебе, Олли, кое-что достанется…
— Ну уж нет, — Ользан выставил перед собой руку ладонью вперёд. — Я не правитель. Я художник. Если только Лаис… — он взглянул на свою супругу.
Та отрицательно покачала головой и улыбнулась.
— Ладно, — Бревин снисходительно махнул рукой. — Вернём Ролдан Шантиру. Лишняя провинция никогда не помешает.
— Верно, — Унэн приблизился к ним, потирая руки. — Значит, свадьба? Слушайте, это превосходно! Прекрасное завершение столь мрачных событий. Итак, я предлагаю — отправляемся ко мне в монастырь, и отпразднуем там. Ух, и погуляем!
— А это уместно? — поинтересовалась смутившаяся Коллаис. — Всё-таки монастырь…
— Дорогая моя, кто из нас настоятель? — сладким голосом спросил Унэн. — Если я говорю, что можно — значит можно. Вдобавок, отмечать такое событие на руинах собственного дворца не очень весело.
— Ну что же, — Бревин оглянулся на шатры. — Может, сначала собраться?
— О вещах не беспокойся, — монах махнул рукой. — Нашёл время думать о подобных мелочах. Дай-ка мне жезл, и…
Лёгкий шорох послышался справа от них — он донёсся со стороны обрыва.
Кошачий силуэт скользнул к холмику и застыл там. Некоторое время чёрная горная львица молча смотрела на людей, затем прижалась к земле и из травы поднялась Лемори, такая же спокойная и невозмутимая. Глаза её полыхнули зелёным огнём.
Превращение произвело на шантирцев огромное впечатление. Бревин по привычке потянулся к мечу, но монах поймал его за руку.
Мирацу приблизилась к людям — встав шагах в десяти от них и что-то сказала Ользану, прижав руки к груди. Тот оглянулся, задумчиво почёсывая затылок.
— Она хочет пойти с нами, — пояснил он.
Все обменялись недоумёнными взглядами. Кроме Унэна. У того на лице было написано удовлетворение.
Неожиданно для всех, Коллаис сделала шаг навстречу Лемори и спросила:
— Rua shalanzi, mirangila alhai ?
Больше всех поразился Ользан. Он сделал шаг назад и оглянулся на остальных.
— А они друг друга стоят, — шепнул монах и ткнул оцепеневшего шантирца в бок кулаком.
Мирацу удивлённо посмотрела на девушку и подошла к ней. Взяла осторожно за руку и отвела в сторонку. После чего принялась тихо говорить с ней — один раз прижав кулак к груди и указав глазами на Ользана.
Не выпуская чёрную мягкую ладонь из своей, Коллаис повернулась к Ользану.
— Интересно, когда ты успел? — спросила она озадаченно, и едва заметные нотки ревности скользнули в её голосе.
Ользан смущённо развёл руками.
— Здорово! — воскликнул Унэн и захохотал. — Первая семейная сцена! Ну вот, теперь у вас всё, как полагается!
Коллаис и Лемори говорили ещё несколько минут, после чего рука об руку вернулись ко всем остальным.
— Ну что же, идём все вместе, — заявила девушка, глядя на художника прищуренными глазами.
— О чём это вы говорили? — спросил тот с любопытством.
— О том, что за тобой нужен глаз да глаз, — ответила Коллаис и засмеялась. — Наши секреты тебя не касаются, верно?
Она посмотрела на Лемори и та тоже улыбнулась, прищурив глаза.
— Лаис, — отозвался её брат, выглядевший несколько смущённо. — Не могла бы ты попросить её… одеться, что ли? Как-то не очень удобно.
Коллаис вновь отошла с мирацу в сторону и что-то шепнула той на ухо. Удивление пробежало по чёрному лицу и Лемори, подумав, что-то спросила. Помедлив, Коллаис кивнула.
Мирацу отступила на шаг, подняла руки и осторожно провела по волосам девушки… по лицу… по одежде. Затем прижала руки к плечам и присела. Туман потёк над ней и рассеялся. С земли поднялась вторая Коллаис — только медальон не висел у неё на шее.
— Отлично! — похлопал в ладони Унэн и спросил. — Олли, ты не боишься, что как-нибудь их перепутаешь?
Две пары глаз посмотрели на монаха — серые и зелёные. Тот растерянно моргнул.
— Понятно, — кивнул он. — Не перепутаешь. Везёт тебе, Олли — такая красавица, да ещё в двух экземплярах!
— Пусть не радуется, — ухмыльнулся Бревин. — Хлопот будет гораздо больше, чем вдвое.
Две шантирки засмеялись. А вот смеются они одинаково, поразился Бревин.
— Ну что, пошли? — вздохнул Ользан и, встав между двух Коллаис, взял их под руки. Ему не нужно было глядеть в глаза, чтобы определить, кто из них кто. Кисть, что нежно сжимала его левую руку, таила в себе могучую силу, которую ничто не могло скрыть.
Сколько, интересно, я дал обещаний? — подумал художник, ведя их обеих к Унэну. Неужели так живут все — половину жизни накапливают долги, а потом пытаются их вернуть?
Впрочем, хлопоты о будущем до завтра могли и подождать.