Юрьевич Бояндин
Куда уходит вчера

Ралион – 5




Константин Юрьевич Бояндин
Куда уходит вчера

Том 1
Затмение

Галине и Артуру

Пролог

В 4 веке до новой эры город-крепость, известный под названием Шесть Башен, впервые с момента своего существования был заброшен. Всемирно известные алхимические лаборатории, университет, оружейные мастерские и многое другое покинули пределы крепости, географического центра континента. В последовавших войнах за управление центром континента и, как следствие, богатейшими залежами разнообразных минералов в недрах близлежащих гор, Шесть Башен постепенно приходили в упадок.
В ознаменование прихода бога Дайнера и начала нового летоисчисления, в первом году по пришествии Дайнера Шесть Башен были реконструированы; университеты, лаборатории и жизнь вновь вернулись в пределы могучих стен. Окрестный лес, который два последних века порождал невероятное количество жутких легенд, перестал быть заповедником чудовищ; три могущественных союза государств объявили, что отныне Шесть Башен станут источником знания и прогресса.
За двадцать лет новой эры Шесть Башен подарили миру множество удивительных открытий и изобретений; большинство из них по-прежнему употребляется повсеместно, спустя много веков. Начали возвращаться дружелюбие и доверие, возродилась торговля между самыми отдалёнными уголками Большой Земли; хаос и смерть были изгнаны за пределы города-крепости.
В 27-м году новой эры до вновь учреждённого в стлице южного союза, Оннде, поста Наблюдателей, дошли сведения о том, что, вопреки постановлению Союза Трёх, в Шести Башнях идёт разработка оружия. Более того, проводятся эксперименты над разумными существами — призванные превратить их в “живое” оружие. Однако доказательства не были представлены.
В 29-м году были получены факты, подтверждающие, что в Шести Башнях действительно производятся новые виды вооружения, основанные на изменении свойств живых существ, как разумных, так и нет. Однако Северный союз сумел доказать, что налицо — провокация.
Десять лет спустя выяснилось, что как минимум два из трёх союзов негласно поддерживают разработку “живого” оружия. Виновные в этом были преданы суду, лаборатории — уничтожены, документы сданы в архив Наблюдателей, в зашифрованном виде.
Осенью 41-го года один из осуждённых правителей сумел вырваться из заточения и за неделю превратил Шесть Башен в небольшое, хорошо защищённое, готовое к войне государство. Под началом этого человека было всего около четырёх сотен единиц “живого оружия”, но этого оказалось достаточно, чтобы без единой потери отразить нападение армии Союза Трёх. Так распался этот союз, так начались войны Шести Башен.
Развязка наступила неожиданно. В 56 году войска Федерации Оннд стали достаточно сильны, чтобы стереть Шесть Башен с лица планеты. Путём сложных манёвров удалось скрыть подлинные ресурсы нападающей стороны; однако, в решающий момент, когда нападающие ворвались внутрь крепости, генералы противника неожиданно сдались. Словно им важнее было сохранить Башни в целости и сохранности, нежели спасти собственные жизни — или хотя бы погибнуть в бою.

Часть 1
На следующий день

I

Когда солнце смогло, наконец, выпутаться из цепких объятий ветвей, тщетно пытавшихся удержать его, туман начал рассеиваться.
Человек сидел на огромном замшелом валуне, который был, несомненно, ровесником окрестных гор и помнил ещё времена, когда бока его омывала вода давно отступившего моря. Сейчас же валун находился на пригорке. К западу от него, шагах в пятнадцати, не более, земля полого спускалась, образуя просторную и прекрасную долину. Когда туман рассеется окончательно, будут видны призрачные вершины далёких горных хребтов и блестящая, словно слюда, чёрточка у самого горизонта — озеро, крохотная частичка того самого, некогда широкого и грозного моря. Впрочем, озеро видно далеко не всегда: всё зависит от того, насколько чист и спокоен воздух, откуда смотреть и где находится солнце.
Ну и, разумеется, от того, кто именно смотрит. Человеческий глаз не отнести к самым зорким, а Лесной житель, например, увидел бы и очертания домиков на дальнем берегу озера и, возможно, тех, кто там живёт.
Человек сидел, уперев локти в колени и положив подбородок на ладони. Туман нёсся лохматым потоком чуть ниже уровня колен и стекал в долину клубящимся каскадом. Спасался от ударов жарких копий Солнечного Воина, единственного союзника человека в этих местах. Когда наступают сумерки и из-под земли начинают выползать первые струйки тумана, следует поторопиться покинуть этот лес. Иначе вряд ли увидишь рассвет.
Впрочем, теперь всё будет по-другому. Человек встречал первый день новой эпохи, которая зародилась вчера к шести часам пополудни. Многие из его соратников — встретившихся лишь потому, что им досаждал общий враг — поспешили покинуть притихший лес, несмотря на то, что враг был повержен. Слишком уж мрачной была слава здешних мест.
Человек сидел неподвижно, рядом с валуном лежали его вещи. Хоть и казался сидящий беспечным, трудно подкрасться к нему незамеченным. Конечно, Лесной житель смог бы проделать и это — но зачем Лесным жителям нападать на обитателя Меорна? Не так уж много мест, где люди и Лесной народ не питают друг к другу неприязни; Меорн — одно из них. А больше в этих местах опасаться некого.
Как только первые, упиравшиеся в дальний край земли тени обрели очертания, проснулись птицы. Непривычным было их пение — заунывным, однообразным, усыпляющим. Человек не раз пытался разглядеть тех, кто осмеливался петь в этом лесу — пусть даже и такие песни — но куда там! Стоило сделать хоть шаг к зарослям, из которых доносилось пение, как птицы исчезали, словно некое колдовство было призвано уберечь их от постороннего взгляда.
Человек, впрочем, не исключал и такой возможности. Что хорошего можно ожидать от места, где Владычица Лесов имеет не больше власти, нежели простые смертные, где день и ночь могут длиться несоразмерно долго, где столько времени хозяйничали Слуги Башен? Теперь, кажется, все до единого Слуги разбиты или рассеяны, а Башни, хоть и не стёрты с лица земли, но вскоре станут безжизненными руинами.
Последние хлопья тумана впитывались в землю, прятались под траву или расходились под порывами ветра. Пройдёт полчаса и воздух у спуска в долину станет невыносимо душным. Куда же запропастился спутник? За четыре часа можно было обежать полмира. А он намеревался вернуться в одну-единственную, ближайшую башню. Дались ему эти камушки…
Долго оставаться на здешнем солнце тоже нехорошо. Большой пользы от здешнего загара не жди; не зря маги столько раз повторяли — не ходить под солнцем более получаса, закрывать голову шляпой, выбирать одежду с длинными рукавами. Голову уже жжёт немилосердно, а ведь до полудня ещё, считай, часа два.
Человек надел широкополую шляпу — в ней он выглядел комично, да только жизнь в Меорне отучает смеяться над тем, что странно выглядит.
Человек вздохнул, повесил на спину рюкзак и аккуратно пристегнул ножны на пояс. Легендарный Солнечный Лист вряд ли сможет когда-нибудь послужить более благородной цели… хотя, надо признать, этот меч не являлся тем, что переломило исход сражения. Исход сражения был предрешён уже тем, что более сотни лет Слуги Башен наводняли соседние с Башнями территории и в конце концов вопрос встал очень просто: или они, или весь остальной мир.
Правда, на сей раз у Башен были иные хозяева, нежели полвека назад — но Слуги оставались теми же, кровожадными и беспощадными.
Жаль, что сломался Зелёный Глаз, его меч. Отец, прекрасный ремесленник вообще и кузнец в частности, выковал этот клинок для сына, а дед добился, чтобы внуку назначили испытание. Испытание было с честью пройдено и Хранительница Леса даровала оружию своё благословение… А вчера, судя по всему, клинку было суждено погибнуть — чтобы спасти своего хозяина. Теперь, случись что, придётся обороняться Солнечным Листом. Будем надеяться, что дух того, из чьей могилы был взят этот меч, не станет возражать.
Человек вспомнил уродливую низенькую фигуру с клинком жидкого мрака, перед которым ничто не могло устоять. Оставляя за собой изуродованные трупы, чародей прокладывал путь к свободе, и неожиданно оказался лицом к лицу с обладателем Солнечного Листа. Зелёный Глаз лопнул с пронзительным жалобным стоном, метнув горсть пылающих искр в лицо врагу. Если бы тот не отшатнулся на миг… Да. А так осталось достаточно времени, чтобы взять в руки второй, священный, меч и убедиться, что перед ним и сталь, и камень, и колдовское пламя, и лёгкая пушинка — всё одно…
— Да куда же он подевался? — спросил человек, уже с заметным раздражением в голосе и поправил рюкзак. Придётся возвращаться к Башням и искать там этого охотника за сокровищами. Потянувшись, он неторопливо размял мускулы и со вздохом повернул назад, к Башням. Случись рядом кто-нибудь, сразу бы понял по походке и по манере держаться, что перед ним — прирождённый воин. Или охотник. Или лесничий.
Или все они, вместе взятые.
Лес оживал на глазах.
Ещё вчера всё казалось мёртвым и исполненным лишь зыбкого подобия жизни: коснись рукой, и осыплется сухим пеплом. А теперь и птицы, и насекомые, и полевые мыши. Откуда только взялись? Как-то не ощущается, что столетие с лишним ничто живое не могло войти в этот лес и остаться в живых.
По пути время от времени попадались нейлианы — магические приспособления, небольшие металлические заострённые шесты с крохотным кристаллом на вершине. Маги оставили их великое множество. Толком не было понятно, для чего. Что-то вроде сторожа. Хоть основные силы противника рассеяны, главные злодеи схвачены, а вся колдовская утварь надлежащим образом разрушена, Башни всё ещё нельзя считать безопасным местом. Неспроста здесь оставлено столько крохотных “глаз” на шестах. Значит, есть за кем следить. Воин не очень-то любил говорить о магии; всё равно, что обсуждать жреца или, не приведи нелёгкая, божество. То, что не слишком понятно, не стоит зря беспокоить бесцельным вниманием. Так, по крайней мере, учил его отец.
Человек присел перед ближайшим нейлианом и всмотрелся в кусочек горного хрусталя с ноготь размером.
Забавно. Словно искорки пляшут там, в глубине. Поправив покосившийся шест, воин двинулся дальше. Благо следы его товарища вот они, отчётливо видны. В форменной обуви не очень-то получается передвигаться скрытно.
Домой, понятное дело, придётся добираться пешком. Первоначально они наняли пару отличных коней в соседней деревушке, Ручьях. Но едва только зубчатые верхушки Башен показались на горизонте, кони словно сошли с ума. Ни опыт, ни проклятия, ни приговоры не смогли успокоить обезумевших животных — сбросив всадников, они умчались неведомо куда. Хочется надеяться, что в сторону дома. Впрочем, расходы на коня, сколь велики они ни были бы, ничто по сравнению с той вестью, которую он принесёт в Меорн. Башен нет, кончилась обременительная дань их владыкам, перестанут исчезать люди и, возможно, Хранительница Леса восстановит мир и порядок.
Хорошо бы. А то ходить на охоту, если на то нет Её воли, равнозначно самоубийству. Богов нетрудно разгневать, а вот вернуть их расположение очень непросто. В былые времена человека, навлекшего немилость Хранительницы, немедленно изгоняли из Меорна. На верную гибель. Жестоко, но в противном случае в изгнание пришлось бы отправляться всему городу. Велик Меорн, Создатель Камня и Суши, но Великие боги сильнее. Железо и огонь до сих пор не вторгались в пределы поселения — жив ещё Меорн — но почти никому уже не является его тень, не требует подношений и не защищает путников от опасностей за городскими стенами. Растворился Меорн, стал камнями и песком, уступил место Великим…
Воин помнил, что в одном неприметном местечке, на расстоянии дневного перехода на юго-запад, припрятан лук со стрелами и кое-какое снаряжение. Как раз на тот случай, если полагаться придётся на собственные ноги. Если Шелн к полудню отыщется, к вечеру, возможно, удастся добраться до тайника.
Ближайшая башня уже показалась из-за деревьев и надежды на то, что обратно они вернутся засветло, таяли с каждым шагом. Шелн прошёл чуть в стороне от тропинки, по которой прошли тысячи ног, и было видно, что шёл он не торопясь.
Нашёл тоже время для прогулок.
Было безлюдно.
Трудно поверить, что ещё вчера утром здесь хозяйничали ильвемоары , — “повелители чудовищ”. И войско их, неуязвимое и огромное, готовилось к сражению — Повелителей Башен невозможно застать врасплох. Трудно понять, чем удалось сломить их мощь — нынешняя война с Башнями была уже далеко не первой. Несколько поколений назад удалось собрать армию покрупнее той, что штурмовала вчера это проклятое место — и была та армия разгромлена наголову. Прапрадед владельца Солнечного Листа знал наизусть все страшные подробности Чёрного Года, как окрестили его окрестные жители. Теперь воспоминания о тогдашнем позорном поражении сотрутся, поблекнут, погрузятся в небытие.
А вчера всё завершилось за час-полтора. Словно что-то сломалось в решающий момент — когда воин, бережно спрятав останки Зелёного Глаза, вбежал вместе с остальными внутрь территории, огороженной внешней стеной, всё уже было кончено. Озверевшие воины перебили сдавшихся магов, не успевших укрыться в подземельях, и тут прибыли командующие армией осаждающих… Немалого труда стоило убедить солдат, что главных зачинщиков следует оставить в живых. Воин припомнил одного из генералов — во главе небольшого отряда под бело-зелёным знаменем и, как и он сам, с магическим мечом. Рядом с которым всякая иная магия теряла силу…
Вот и могучая стена, которая, простираясь от башни к башне, образует гигантскую крепость — а точнее сказать, город. Город, который некогда был известным научным центром, где маги древности оттачивали своё мастерство; город, впоследствии превратившийся в рассадник опустошения и болезней.
Крохотная дверца, неразличимая уже с десяти шагов. За дверцей — крутой спуск вниз, за которым — низкий и тесный проход, вырубленный в теле стены. Тридцать шагов — и стена позади. И сразу же кажется, что попал в другой мир. Вместо уродливых, сплетающихся ветвями друг с другом деревьев — сады, фонтаны, мощёные булыжником дороги, достаточно широкие, чтобы могли разминуться шестеро всадников. Идеальная чистота; трудно поверить, что здесь располагались существа, от одного вида которых трава должна была бы увянуть, фонтаны — высохнуть, а земля — стать бесплодной. Всё аккуратно подстрижено, выровнено, ухожено. Просто глазам не веришь.
Вчера, правда, над всем этим великолепием стелился густой едкий дым, и в пылу сражения никто не обращал внимания на то, что находится вокруг. Лёгкий запах гари всё ещё висит в воздухе. И единственное свидетельство вчерашних событий — груды всевозможного добра. Оружие, сломанное и вполне пригодное; всевозможные части доспехов; одежда; всякий хлам, на который не польстился никто из нападавших. Никто, правда, не рвался как следует пограбить здешние сокровищницы: люди достаточно умны, чтобы остерегаться ловушек. Позаришься на красивую безделушку — и хорошо, если проклятие обрушится только на тебя.
Незадача, подумал воин. Надо было настойчивее отговаривать