Шелна от похода. Ожерелье он, видите ли, припрятал. Не очень-то хочется далеко отходить — подобные проходы достаточно редки и плохо заметны. Учитывая, что между соседними Башнями по периметру стены среднее расстояние около километра…
И никаких знаков! Что-то Шелн стал совсем беспечным.
Хотя постойте… Что он сказал перед тем, как уйти? “Башня по левую руку, второй этаж”? Воин поправил ножны с мечом и, заранее испытывая удовольствие от того, что он скажет своему не в меру жадному спутнику, пошёл к Башне.
До Башни он добрался за четверть часа быстрого шага. Идти ещё быстрее не имело смысла — незачем утомлять себя раньше времени; идти медленнее также ничего хорошего не сулило. Мало приятного — устраиваться на ночлег поблизости от Башен, в лесу.
От Башни к центру города-крепости направлялась широкая дорога. Шагах в ста от входа в Башню находился бассейн; в центре его располагался небольшой фонтан. Как ни странно, он работал. Воин некоторое время наблюдал за тем, как течёт вода, и поразился, насколько она чиста. Говорят даже, что она целебная.
— Шелн! — крикнул человек что было сил. Беззаботно распевавшие птахи испуганно замолкли. Птицы здесь пели на редкость приятно — в особенности, по сравнению с похоронным плачем, раздававшимся снаружи. Действительно, другой мир.
Никто не отозвался. Ага, вот и знак. В последний момент Шелн вспомнил о том, что его, возможно, будут искать. Справа от входа была свежая метка, сделанная углем. Кленовый лист черешком вниз — что означало “всё в порядке, добрался без приключений”. Ничего, мрачно посулил воин, оставляя рядом свой знак, приключения у тебя ещё будут.
Над входом в Башню красовалась чудом уцелевшая табличка с единственным словом — “Мерго”. У каждой Башни есть своё имя…
Воин вошёл внутрь. Здесь ещё сильнее пахло гарью; пыльный пол был усеян разнообразными обломками и мусором. Да, нападавшие неплохо порезвились. Хорошо ещё, не стали ломать всё на своём пути и гадить где ни попадя. Бывало и такое.
Итак, куда дальше? Лестниц три; две из них, по правую и левую руку, спускаются в подземелья. Там делать нечего. Третья ведёт на второй надземный этаж. Ну что же…
Время от времени выкрикивая имя своего спутника и подолгу замирая, прислушиваясь, воин поднялся на следующий этаж и принялся обследовать все комнаты подряд, благо их было не очень много.
Спустя час он пришёл к заключению, что Шелна здесь не было. Вообще в Башне и вокруг невероятно чисто — когда это успели навести порядок? Правда, о возможностях магов ходило немало легенд — кто знает, вдруг попросту растянули один день на неделю-другую, вот и весь секрет. Вчера-то здесь была кровь и грязь, огонь и дым, разрушение и смерть. А сегодня только копоть и привкус гари напоминают о том, что произошло вчера.
Остановившись у выхода наружу, воин довольно долго раздумывал, что же теперь делать. Обходить Башни одну за другой, не иначе. Да и все остальные строения, если придётся. Дня на три работёнки.
Да только нет другого выхода: он пообещал молодой жене Шелна, что доставит её возлюбленного домой живого и невредимого. И почему это Шелн столь беспечен?
Воин вздрогнул. Ему показалось, что он заметил знак на стене левого спуска. Осторожно спустился на пару ступенек и покачал головой.
На правой стене красовался кленовый лист. Черешком вниз.
Стараясь не думать об обширных и многоэтажных подземельях, что образовывали под Башнями невообразимую паутину, воин зажёг предпоследний оставшийся факел и двинулся вниз.
Мусора под ногами стало больше, а в воздухе появились новые, неприятные запахи — плесень, распад, гниль. Здесь маги, несомненно, убирали спустя рукава.
Спустя пятнадцать минут путешествия по тёмному лабиринту воин утвердился в мысли, что здесь вообще не убирали. Тишину нарушал лишь стон сквозняков, вырывавшихся на свободу из незримых щелей. Время от времени с потолка срывались тяжёлые капли. Воды на потолке вообще было немало: местами казалось, что над головой, вопреки всем законам природы, собрались небольшие озёра — по ним пробегали волны, и чудилось — прикоснись к потолку рукой — и не ощутишь каменного свода, только бездонную толщу воды.
Человек не пытался прикасаться к потолку и не ломал голову над тем, отчего всё это так. Мало ли что случается в жилищах чародеев! Следов больше не было — ни пометок углем, ни любых других знаков, которых они с Шелном знали великое множество. Многие из которые можно оставить, практически не привлекая чужого внимания. Провести носком сапога несколько линий в пыли; уложить определённым образом продолговатые предметы; положить рядом несколько камушков. Но знаков не было.
Похоже, Шелн нашёл-таки неприятности на свою голову. И это после всего того, что им довелось пережить. Впрочем, мысли о печальном исходе воин отбросил; если придётся, он обойдёт каждое строение — чтобы понять, что стряслось с Шелном. Обещание есть обещание.
На очередном перекрёстке воин свернул направо. Отчего — и сам не смог бы объяснить: до сих пор он сворачивал налево. Не забыв оставить пометку на стене. Факелов было всего два, и вскоре придётся возвращаться — хотя бы для того, чтобы сделать новые. Подземные лабиринты ошибок не прощают. Хорошо ещё, что не было никаких ловушек. Пока, во всяком случае.
Стоило об этом подумать, как ловушка немедленно нашлась.
Пол на очередном повороте был не только влажным, но и словно бы специально отполированным. Как ни осторожно шагал воин, всё же он умудрился поскользнуться.
Руки сами собой выдвинулись крестом перед головой, готовясь встретить стремительно надвигающуюся стену. Воин успел ещё подумать, что на стене, хвала богам, нет ни шипов, ни прочих сюрпризов…

II

… и обнаружил, что стена куда-то делась. Тело и здесь оказалось на высоте; в полёте воин успел повернуться и упал, ничуть не пострадав. Перекатившись, он обнаружил, что носом едва не касается чьего-то коротко стриженого затылка.
Его отбросило, словно он коснулся электрического угря.
В первую очередь, конечно, от отвращения. Рядом на полу, лицом вниз, в чёрной подсохшей луже лежал покойник. Это было ясно и по виду, и по запаху — хоть тело находилось здесь не так уж и долго, в воздухе уже ощущался мерзкий сладковатый привкус. Воин поднялся, поднял с пола факел (тот, к счастью, не потух, нобыл уже на исходе) и оглянулся.
Ну конечно, иллюзорная стена. Он мог сколько угодно раз пройти мимо неё, даже опереться — и не осознал бы, что стена — только видимость. Зато когда глаза не видели стену, а разум о ней не знал… Воин усмехнулся. Ну ладно, раз уж мы здесь — осмотримся. Тело он решил пока не трогать, хотя, по-хорошему, надо будет вытащить наружу и там закопать. Кем бы ни был умерший, он не походил на moare, специально выведенное чудовище. Одет, правда, странно — почти чёрная жёсткая кожаная куртка, не менее жёсткие и тёмные штаны, красная повязка через лоб и затылок. Воин прикоснулся к одежде… очень тяжёлая, но податливая. Доспехи из неё никудышные. Правда, ничем зловредным не тянет — отличать магию опасную от безвредной он умел.
Помещение за иллюзорной стеной было небольшой комнатой, разделённой пополам массивной решёткой. Последняя отливала золотом и источала неприятное, болезненное тепло, ощутимое даже на расстоянии. А вот про это я слышал, подумал воин. В таких клетках ильвемоары держали своих питомцев. Страшная вещь эта решётка. Больно наказывает того, кто прикоснётся, и практически неуязвима. Вполне возможно, что и Солнечный Лист с ней не совладает.
Надо уходить отсюда. По ту сторону решётки валялась груда соломы, какие-то тюки, убогая утварь. Воин поёжился.
Факел затрещал, и пламя его ощутимо уменьшилось.
Воин собирался было выйти из мрачной клетки, как вдруг из-за спины донёсся слабый стон.
Он тут же метнулся к решётке, стараясь к ней не прикасаться, и вгляделся внутрь, держа факел у самых прутьев. Точно. Человек, кажется. Зарывшийся в солому… да ещё и прикованный к стене. Каково?
Вздохнув, воин извлёк Солнечный Лист. Как всегда, освободившись от ножен, меч на мгновение полыхнул золотистым пламенем. Ничего враждебного… если верить мечу. Что бы там ни было, оно не опасно. Во всяком случае, первым не нападёт.
Решётка была вся сделана из одного и того же материала; а вот засов и замок — из чего-то другого. Прочного, внушительного… но другого. Избавляя себя от раздумий, воин воткнул факел в щель в стене, медленно размахнулся, и ударил параллельно прутьям, опуская клинок на засов.
Вспыхнули синие искры; клинок рассёк металл, словно лист бумаги. Подцепил носком сапога часть решётки и потянул — эта преграда опасна только для незащищённого тела.
Медленно повернулась неразличимая доселе дверца и воин, морщась от витавших вокруг запахов, шагнул внутрь.
Осторожно разворошил солому.
И поразился. В груде влажной соломы, прикованная за запястья и лодыжки, висела девушка лет двадцати. Черноволосая и измождённая. А вовсе никакое не чудовище. Воин поднёс клинок поближе — ничего опасного.
Цепь, несомненно, магического происхождения: по кромке клинка пробегали отдельные синие искорки. Руками лучше не трогать. Так что… Воин встал поустойчивее и вновь замахнулся.
Четыре точных, не слишком быстрых движения — и вот уже о темнице напоминают только браслеты на руках и ногах. Те, что на ногах — тяжёлые и большие, с них и начнём. Два движения — и ноги свободны. Теперь…
Позади послышался лёгкий скрип.
Воин мгновенно обернулся.
Дверца неторопливо закрывалась.
Разум работал стремительно. Поворот направо; клинок со свистом входит в ножны. Наклонился, взвалил безвольное тело на плечо — и бегом отсюда! Проклятая сырость едва не подвела вторично: он поскользнулся и вылетел из клетки, только чудом не коснувшись прутьев сам и не задев ими спасённую. Одежда на ней была весьма условной — что-то вроде мешка с прорезями для рук и головы… Нечего и говорить, в каком она была состоянии. Удивительно, что вообще ещё жива.
Дверца захлопнулась, издав сочный металлический гул. Воин увидел, как она сама собой приплавляется к остальной решётке и его прошиб холодный пот. Задержись он там хоть на миг…
Теперь предстояло самое весёлое: путешествие наверх, с тяжёлым и не самым приятным (по крайней мере в данный момент) грузом. Первым испытанием стал факел: надо было как-то достать новый и зажечь его от крохотного язычка пламени прежнего.
Последующие двадцать с лишним минут ходьбы по подземелью оказались сущим проклятием.
Свет и воздух показались божественно чистыми.
Воин, не раздумывая, потащил “добычу” к бассейну. Ещё одна забота на мою голову, подумал он мрачно и вновь помянул недобрым словом вчерашних спасателей. На кой они годятся, коли просмотрели такую простую хитрость, как иллюзорная стена!
А за десять шагов до бассейна случилось нечто невероятное.
Спасённая очнулась. Видимо, свежий воздух и солнечный свет сделали своё дело. Она пошевелилась, что-то слабо сказала… и через неуловимый миг превратилась в разъярённую кошку. Откуда только силы взялись! Хвала богам, что одежда на воине была прочная, порвать её ногтями было не так-то просто. Зато были волосы и лицо. Ошеломлённый внезапным и яростным нападением, воин едва не свалился в третий раз. Первые несколько секунд он оборонялся скорее инстинктивно — защищая самые уязвимые части тела, а также следя за тем, чтобы чужие руки не дотянулись до меча. Но вот ладонь хлопнула его по уху…
Добро бы дело обошлось звоном в ушах! Воину показалось, что ухо опустили в чан с кипятком. Боль была настолько сильной, что он окончательно очнулся.
— Остынь, — коротко произнёс воин, рывком подняв над собой молча царапающуюся узницу, и швырнул её в бассейн. Мелко, не утонет.
Странно, но вода не зашипела, когда девушка завершила полёт, подняв высокий каскад брызг. Воин с сожалением посмотрел на безнадёжно изгаженную воду и покачал головой. Затем прикоснулся ладонью к пострадавшему уху, ожидая ощутить огромный вздувшийся пузырь.
Ухо как ухо. Ожог, правда, ещё ощущался, но в остальном всё было в порядке. Несомненно, магия. Этого и следовало ожидать: не станут же ильвемоары держать в клетках обычных людей.
Похоже, забот прибавляется с каждым моментом.
Воин окинул взглядом свою куртку — вся в какой-то дряни, надо бы почистить поскорее, чтобы не задохнуться от смрада — и поднял глаза на бассейн.
Девушка стояла по колено в воде и осматривала себя. Глаза её пылали огнём, на лице застыла гримаса ярости.
— Идиот! — крикнула она так, как не мог крикнуть человек, совсем недавно умиравший от истощения. — Что ты наделал!
И, пошатнувшись, с размаху уселась прямо в воду. Затем неожиданно ударила кулаками по воде, и закрыла лицо руками.
Воин ожидал, что она разрыдается, но ничего подобного не случилось.
Он покачал головой. Не станем ссориться из-за мелочей. С её точки зрения, он явно что-то сделал не так, но вот что? Всё с ней в порядке, а если в клетке осталось что ценное, то пусть забирает сама.
Надо решить, что теперь с ней делать. После того, конечно, как её накормят, отмоют и во что-нибудь переоденут. Вот только из запасной одежды у него лишь плащ, рубаха да сапоги. Сапоги ей точно впору не придутся.
Впрочем, нет. Об одежде подумаем чуть позже, а пока приведём себя в порядок…
Мысленно извинившись перед создателями бассейна, воин наклонился к воде с другой стороны — подальше от спасённой — и, сняв с себя куртку, принялся отчищать её, морщась и содрогаясь от отвращения.
Девушка занималась там же самым, не обращая на своего спасителя ровным счётом никакого внимания.
Воин уселся на небольшой камень рядом с бассейном и положил свою куртку рядом на траву — сушиться. Девушка кончила плескаться, погрузившись в воду; затем, стащив с себя безобразное одеяние, принялась оттираться с его помощью. Молча и ожесточённо.
Заметив на себе взгляд, она подняла голову.
Воин сидел неподалёку, держа в зубах травинку и глядя так, как мог бы смотреть на обезьяну в зверинце.
— Я Ривллим, — произнёс он неожиданно и чуть наклонил голову.
Девушка молча смерила его взглядом. Загорелое лицо бронзового оттенка; человек, который не привык сидеть дома и бездельничать. Явно воин; скорее всего, наёмник. Аккуратно подстриженные волосы, короткая бородка и внимательный взгляд тёмно-карих глаз.
Не ответив, девушка продолжила водные процедуры. Под рукой не было ни мыла, ни золы — и оттирать с себя наросшую в подземелье грязь было непередаваемо трудно и противно. Что ещё хуже, не было никакой одежды, — ничего, кроме этой грязной вонючей тряпки.
Назвавшийся Ривллимом продолжал смотреть на новую знакомую, не меняя ни позы, ни выражения лица. В конце концов, девушка выпрямилась, насмешливо посмотрела на него и сухо спросила:
— Ты чего-то ждёшь?
— Благодарности, — ответил воин, немного подумав.
Иронически поджав губы, девушка чуть повернулась к нему боком и осведомилась ядовитым голосом:
— Прямо здесь?
Бронзовое лицо не изменило выражения; Ривллим продолжал смотреть прямо в её сине-зелёные глаза.
— По-моему, сказать “спасибо” можно где угодно и когда угодно, — он неожиданно поднялся и отряхнул колени. — Впрочем, я могу и подождать.
И ушёл, подобрав не просохшую ещё куртку. Не оборачиваясь.
Вернулся он минут через десять, молча