положив рядом с бассейном плащ, рубаху и найденные в одной из куч мусора чьи-то изрядно поношенные сапоги.
Окинув взглядом уже совершенно отмывшуюся девушку (кожа её была немного смуглой; родом, видимо, с запада, с островов, подумал Ривллим), воин вновь уселся на камень, повернувшись спиной к бассейну и, уперев подбородок в ладони, принялся смотреть на медленно плывущие в вышине снежно-белые облака.
Хотя в Меорне снега на его памяти не выпадало, воин знал, что это такое.
Прошло довольно много времени, прежде чем воин заметил, что девушка, одевшись в то, что ей предложили (по правде говоря, выглядела она теперь нелепо), уселась рядом с камнем. Спиной к своему спасителю.
В таких случаях главное — сохранять спокойствие. Спустя полчаса куртка вроде бы высохла: хорошо ещё, что на дворе не зима, с её слякотью и бурями. Не обращая внимания на спасённую, Ривллим молча собрал вещи и направился в сторону Башни. Как-никак, а Шелна он ещё не нашёл.
Стоило сделать первые пять шагов, как девушка заговорила.
— Мне нужно вернуться домой, — послышалось из-за спины.
Звучало это куда вежливее, чем прежде.
Ривллим остановился и оглянулся.
— Как тебя зовут? — спросил он, поворачиваясь к ней лицом.
— Не имеет значения, — отрезала та.
Ривллим, вопреки её ожиданиям, ни рассердился и ни усмехнулся. Он некоторое время смотрел на неё в ответ, после чего кивнул и произнёс:
— Я буду звать тебя хелауа .
— Что это такое? — подозрительно нахмурилась девушка, и в глазах её вновь разгорелся огонёк.
— Не имеет значения, — было ответом.
Девушка шагнула вперёд, и воин… тут же положил руку на рукоять меча. Не меняя выражения лица. Девушка остановилась, поражённая, глаза её широко раскрылись. После чего презрительная усмешка посетила её губы.
— Боишься?
— Я не знаю, кто ты такая, — ответил Ривллим (как оказалась, в зубах у него по-прежнему была травинка). — Ты нападаешь на меня, когда я пытаюсь избавить тебя от верной смерти. Ты отказываешься отвечать на вопросы, ты не имеешь никакого представления о вежливости. К тому же ты владеешь магией, раз сумела обжечь меня. А у меня и так дел по горло.
Девушка страдальчески скривилась.
— Ну хорошо. Я благодарна тебе и… мне тоже нужна помощь.
Воин заметил, что она пошатывается. Ну да, немудрено. Он молча протянул ей руку и девушка, после короткой нерешительности, взялась за неё. Ривллим подошёл к ближайшему деревцу. Там, выбрав место, где тень была погуще, он отпустил свою новую знакомую и указал на землю.
— Садись, хелауа .
— Что.. — начала было она, но воин уселся сам и повторил неторопливо:
— Садись.
После чего аккуратно расстелил на земле видавшую виды льняную салфетку и выложил на неё последний дорожный хлебец, кусок вяленого мяса и пучок немного увядших перьев дикого лука. Последней появилась фляжка с водой. Кивнув девушке на салфетку, воин поднялся и бесшумно скрылся из виду.
Той потребовалось немалое усилие воли, чтобы не проглотить еду, не жуя.
Он вернулся минут через десять, по-прежнему с травинкой в зубах. Девушка отметила, что волосы его едва заметно тронуты белизной. Сколько, интересно, ему лет? На вид лет сорок, хотя, говорят, что в этих краях люди редко доживают даже до пятидесяти.
— Больше пока нет, — пояснил он коротко.
Девушка кивнула и поблагодарила за угощение. И лёд, и огонь в её глазах бесследно исчезли. Придётся теперь еле-еле тащиться, подумал воин; без особого, впрочем, раздражения. Помогать попавшим в беду — долг каждого порядочного человека. А уж не помочь потерявшимся в здешних лесах — значит, обречь на смерть. Хранительнице Лесов это, мягко говоря, не понравилось бы.
— Я ищу товарища, — пояснил воин коротко. — Он должен быть где-то здесь, в одной из башен. После этого я должен вернуться к себе, на юг. А там видно будет.
— Но мне нужно на запад! — воскликнула девушка. — Помоги мне вернуться домой, и я щедро вознагражу тебя. Ты сможешь взять столько золота и драгоценных камней, сколько хочешь.
Вопреки её надеждам, ни искорки жадности не мелькнуло в глазах этого странного наёмника. Стоило даже задуматься, наёмник ли он после этого.
— Нет, — покачал он головой. — Я уже дал обещание и постараюсь сначала выполнить его. А потом займусь чем-то ещё.
Она схватила его за руку, и воин поразился двум вещам — насколько горячей была рука и насколько сильной была девушка.
— Тебе не нужны деньги? — спросила она резко. — Тебе не нужны сокровища? Вздор. Не нужны тебе, нужны твоим родственникам или друзьям.
— Ты не похожа на похищенную принцессу или любимую дочь богатого купца, — усмехнулся воин. — Почему я должен верить тебе?
Наконец-то, подумала девушка, ощутив на миг призрачное, но торжество.
— Я говорю правду, — ответила она, не отпуская его руки. — Для начала я укажу тебе, где находится один очень солидный клад. Не очень далеко отсюда.
Ривллим долго смотрел ей в глаза. Наконец, девушка отпустила его руку.
— Похоже, хелауа … — начал он.
— Меня зовут Фиар.
— …похоже, хелауа , ты говоришь правду. Но сначала я осмотрю Башни. И прочие здешние места, где он мог бы застрять.
— А потом?
— А потом посмотрим.
Вновь пламя полыхнуло в диких сине-зеленых глазах… и погасло.
— Я пойду с тобой, — заявила она.
— Как скажешь, — воин едва слышно вздохнул и поднялся. Теперь им и вовсе придётся ползти, как черепахам — иначе девица моментально собьёт ноги.
Надо было не отпускать его одного, подумал Ривллим с поразившей его самого злостью. Ребёнок, он и есть ребёнок. Даже если ему уже за тридцать.
Они медленно двигались к следующей Башне, а девушка, стараясь не показывать этого, пыталась отомкнуть браслеты на запястьях — последнее напоминание о темнице. Странно, но ей это не удавалось. Помочь, что ли? — подумал воин. Впрочем, нет. Пусть сама попросит.
Он надеялся, что она не заметит улыбки, проскользнувшей по его губам; а если заметит, то не догадается, чему он улыбается.

III

Чем дальше они продвигались, тем очевиднее становилось, что застрянут они здесь дней на пять. Воин уже смирился с подобной задержкой и старался не думать, что скажет жене Шелна, когда вернётся в Меорн. Как ни обдумывай подобные ситуации, никогда не бываешь к ним готов.
Хотя, возможно, Шелн уже на пути домой: если он вернулся к спуску в долину и обнаружил там оставленный для него знак, то мог просто направиться в Меорн. В любом случае придётся убедиться во всём лично. Так что весть о победе в Меорн неминуемо принесёт кто-то другой. А жаль…
По правую руку от них сейчас находился тренировочный зал, Дуаггор, как называли его. Здесь в том числе обучались многие легендарные воины и полководцы: Той-Альер, разбивший хорошо укреплённую крепость Шайр, повелители которой некогда подчинили почти треть континента. Онзар, родом с диких островов на крайнем Западе, что воздвиг непреодолимую оборону на пути кочевников, подавлявших последние очаги сопротивления павшей империи Ар-ра. Благодаря Онзару, кстати говоря, и возник Меорн — независимый, тщательно укреплённый, город-крепость. Не раз и не два его неприступные стены служили хорошую службу потомкам великого государства. В конце концов, кочевники перестали совершать столь дальние и бесполезные набеги.
Воин оглянулся. Фиар довольно сильно отстала; шла она, прихрамывая. Нет ничего хуже должности няньки чрезмерно гордых людей.
— Ноги? — спросил он коротко. Девушка кивнула.
К счастью, дело не дошло до серьёзных повреждений. Последовал вынужденный привал, во время которого Ривллиму пришлось показывать, что такое портянки и для чего они были изобретены. Девушка выслушала урок без особой радости, но, вроде бы, внимательно. С собой у воина был только минимальный запас лекарств; как бы не пришлось всерьёз лечить её от чего-нибудь. Долгое пребывание в темнице не улучшает здоровья и человек, внешне выглядящий счастливо избежавшим болезней и смерти от истощения, мог неожиданно свалиться с каким-нибудь серьёзным недугом.
Два часа спустя они дошли до следующей Башни. Архитектура была схожей — та же сеть дорог, такой же бассейн. Воин аккуратно наполнил обе фляжки водой и тщательно завинтил их. Вода из фонтана текла хрустально чистая.
— Подожди меня здесь, — велел Ривллим девушке. — Я обойду верхние этажи.
Ответа не последовало. Минут за тридцать воин обежал все верхние уровни, поднявшись даже на смотровую площадку, и, спускаясь вниз (Башня оказалась совершенно пустой), обнаружил Фиар сидящей у левого спуска в подземелье.
— Я же просил подождать меня снаружи!
— Я не маленький ребёнок, — ответила она, не оборачиваясь.
Воин подошёл поближе, намереваясь сказать что-нибудь нелестное, но сдержался. Подземелье было затоплено. Вода, плескавшаяся у первой же ступени вниз, фосфоресцировала слабым голубым светом. Некоторое время Ривллим смотрел на колышущиеся призрачные силуэты в глубине и отвернулся. Зрелище было жутким.
— Почему, интересно, оно затоплено? — спросил он пространство.
— Так было задумано, — отозвалась девушка и кинула в воду обломок камня. Тут же по тускло освещённым стенам прохода заметались яркие пятнышки света… или тени, трудно сказать. — Когда последний обитатель покинет подземелья, они будут затоплены. Так было решено ещё перед штурмом.
— Откуда ты знаешь?
— У меня прекрасный слух.
Воин наклонился, вглядываясь в зыбкую глубину.
— И как быстро оно затапливается?
— Откуда мне знать?
Ривллим задумался.
— Сегодня я возвращался в Башню несколько раз… — размышлял воин вслух. — И подземелье по-прежнему оставалось сухим… Значит…
Он вскочил на ноги.
— Надо возвращаться. Там остался кто-то живой… может быть…
— Твой товарищ?
— Да, — ответил Ривллим. — Идём. Надо торопиться.
Девушка рывком освободила руку и холодно взглянула ему в глаза.
— Мне нужно немного посидеть. Я устала и есть хочу.
Воин мысленно воззвал ко всем младшим богам, которые должны были даровать разум всем живущим, и глубоко вздохнул.
— Ну что ж, пошли. У меня остались только сухари. Охотиться умеешь?
— Не голыми же руками!
Солнце уже клонилось к закату.
— Понятно. Отыскать в лесу пропитание тоже не сможешь?
— Нет, — отозвалась она враждебно. — Что, просто бросишь меня и уйдёшь?
— От тебя теперь поди уйди. Ну что же, хелауа , вот тебе сухари, вот вода… Приятного аппетита.
По его тону невозможно было понять, издевается он или же говорит искренне.
— Я уже назвала тебе имя, — заметила девушка, держа в ладони горсть сухарей. — Чем оно тебе не нравится?
— Слишком поздно, — вздохнул воин. — У нас свои обычаи, у тебя свои. Тот, кто отказался назвать имя, получает прозвище.
— Что, если и я выдумаю для тебя прозвище?
— Как пожелаешь. Если сможешь сама о себе позаботиться.
Когда они вернулись к Башне Мерго, оставалось не более двух часов до заката. А затем здесь очень быстро станет темно. Днём Ривллим мог ни о чём не беспокоиться: ни интуиция, ни прочие советчики пока тревогу не поднимали. В подземелье… да, там несколько раз ему было не по себе.
— Куда ты собрался? — с удивлением спросила Фиар, видя, как воин достаёт из-под куртки внушительный походный нож и пробует его лезвие.
— Надо срезать пару-другую ветвей. Для факелов, — пояснил тот. — Не знаю, как ты, а я в темноте видеть не умею.
— Только и всего! — девушка сбежала вниз по ступенькам и, тихонько шепнув что-то, хлопнула ладонью по стене.
Подземелье тут же наполнилось тем самым, призрачным синеватым свечением; оно исходило от стен, а более всего — от потолка.
— Ловко, — похвалил воин. — Где ты этому научилась?
— Я уже говорила, что у меня хороший слух.
— И долго это продлится? — воин с сомнением посмотрел на светящиеся стены.
— Несколько часов.
Было очевидно, что она намерена сопровождать его и в подземелье.
Двигаться в равномерно исходящем отовсюду свечении было непривычно. Иногда даже страшно; тени были едва заметны, и при каждом движении стены вокруг оживали — сотни “волн” разбегались по ним, отвлекая внимание. Ловко. Человек в таком коридоре всегда как на ладони. И если знать план проходов, лучше средства для обороны не придумать.
Они двигались, руководствуясь метками, оставленным воином прежде. Теперь те выглядели чёрными пятнами на светящемся камне и заметны были издалека. Едва показалась последняя стрела, указывающая на проход, в конце которого была иллюзорная стена и клетка, в которой сидела Фиар, как девушка потянула воина за рукав.
— Мне нужно туда, — указала она в сторону клетки.
Добилась-таки своего, подумал Ривллим, и усмехнулся.
Он подошёл к стене и похлопал по ней ладонью.
— Как ты собираешься сквозь неё проходить?
Фиар молча подняла ладонь, сомкнув средние три пальца и расставив в стороны большой палец и мизинец. Положила ладонь на стену и та… исчезла. Воин вновь покачал головой.
— Если ты так много знаешь, отчего не сбежала?
— Это не смешно, — поджала губы Фиар и склонилась над покойником в красной повязке. Ощупала его необычную одежду и, к величайшему удивлению Ривллима, попросила:
— Помоги снять с него одежду.
И потянула лежащего за плечо.
Тут же воин вспомнил, где он видел — сутки назад — эти красные повязки. Правое крыло нападавших, ворвавшихся через брешь, пробитую взрывом в южной стене. Они смяли застигнутых врасплох магов, управляющих армией, и поначалу показалось, что всё удастся решить молниеносным натиском. Но тут распахнулись двери стоящего рядом небольшого строения и оттуда, в числе прочих ужасов, выбежали вот такие коротышки в красных повязках. Победа едва не обернулась поражением. Тот, кто имел неосторожность взглянуть в их сторону — а особенно в лицо — впадал в дикий, неуправляемый страх и принимался крошить всё, что попадалось на пути. Или же падал замертво.
Прежде, чем воин успел вмешаться, Фиар повернула убитого на спину и поморщилась — запах разложения был уже довольно сильным.
Воина словно ударили в грудь тяжёлым молотом. Он отошёл назад, закрыл глаза и прижал ладонь к груди, пытаясь подавить сердцебиение. Даже после смерти эти существа оставались опасными. Открыв глаза, он увидел недоумённо смотрящую на него девушку и указал молча на лицо покойника.
— Прикрой его чем-нибудь, — слова давались с большим трудом. — Проклятие, надо же было посмотреть в его сторону.
— Тебе стоило посидеть здесь, — усмехнулась девушка. — Ты очень быстро отучился бы смотреть в лицо.
Раздевать покойника было занятием неприятным: под одеждой тело его оказалось поросшим густым мехом. За что мне такое наказание? — думал воин, вытряхивая покойника из штанов.
Из затылка убитого торчал хвост арбалетной стрелы. Если в него попали ещё наверху… Воин поёжился. Успеть уйти так далеко, прежде чем сдохнуть! Ну отчего повсюду сплошь чудовища?!
— И не противно тебе? — поморщился воин, глядя на сияющую Фиар.
— Это лучшее, что я видела в жизни, — пояснила она и, вернув Ривллиму его плащ, одела поверх рубахи куртку.
Провела по ней ладонями сверху вниз.
Куртка ожила, сдвинулась, потекла. Когда всё прекратилось, куртка сидела на новой владелице, как влитая.
— Здорово, — отметил воин. — Что, остальная одежда такая же?
— В точности, — кивнула Фиар, и Ривллим подумал, что ей следует почаще улыбаться. Хотя… побыв здесь пленником, можно разучиться улыбаться навсегда. Отвлёкшись от раздумий, Ривллим