Затем ещё один и ещё. Ну вот, началось.
— Мы неплохо опередили их, — выдохнула девушка, помогая Ривллиму взобраться на очередную груду обломков. — Я думала, они будут попроворнее. Поднажми, сайир — у меня нет сил телепортироваться.
От стены до развалин Храма было шагов триста, но им потребовалось не менее пяти минут, чтобы оказаться у развалин ограды Храма.
Едва Фиар с Ривллимом спрыгнули с последнего завала и устремились к ограде, как шагах в десяти от них материализовался служитель Хаоса. Как показалось Ривллиму — тот самый, который говорил с ним накануне.
— Стоять! — крикнул он, грозно поднимая руку. — Сдавайтесь, иначе…
Фиар взмахнула рукой, дождём оросили пространство вокруг фиолетовые брызги, и служитель рухнул навзничь, прижимая ладони к проломленной груди.
— Быстро! — крикнула Фиар, пинком вышвыривая тело за пределы ограды. Чёрный Дождь грозно светился в её руке. — Делай то, что должен!
Ривллим очнулся от наваждения. Проворно вскарабкался туда, где некогда находился главный алтарь и, осторожно водрузил ивовый венок на развалины. Тут же над венком начал собираться туман. Оглянувшись, Ривллим увидел, как Фиар отправляет стрелу за стрелой в разные углы запретного района. Грохот стоял такой, словно несколько батарей обстреливали город из пушек.
Ривллим едва не забыл произнести подлинное имя — Афамис — и тут же почувствовал Её присутствие. Слабое, но быстро набирающее силу.
— Что ты делаешь? — прокричал воин, извлекая Солнечный Лист и изготавливаясь к бою.
— Привлекаю внимание, — девушка спокойно извлекла из воздуха очередную обойму стрел с тяжёлыми тёмными наконечниками и, не торопясь, зарядила оружие. Щелчок. Стрела попала в одного их капитанов, что бежал по ближайшему справа холму каменных обломков. Капитан исчез в фиолетовой вспышке. Запоздалый грохот больно ударил по ушам.
— Хочешь, чтобы сюда сбежалась вся армия?
— Верно, — Фиар кровожадно улыбнулась. — Если на святилище выступит хотя бы один отряд, все наши усилия были напрасными. Мы опередили их минут на пять. Ещё немного, и они… Слева!
Воин действовал автоматически. Слева от него воздух задрожал и на камнях возник ещё один противник. Солнечный Лист описал дугу… и противник расстался с головой. Странно, подумал воин — он, похоже, не видел меня!
Звук лопнувшей струны вывел ольта из дремоты. Вскочил, сдирая с головы капюшон. К югу от зенита две светящиеся полосы — белая и чёрная — скрестились.
Нет, не две!
Третья, родившись в точке пересечения первых двух, ярко вспыхнула в посветлевших небесах и стремительно начала падать прямо на ольта. Тот упал навзничь, защищая голову, и ощутил, как слабо качнулась земля под ногами. Вскочив, ольт увидел, что зеленоватый рукав, спустившийся с небес, уходит в третьи слева ворота. Рукав был не менее метра в толщину, от него исходило потрескивание…
Вемкамтамаи не колебался. Собравшись, он прыгнул вглубь третьих ворот. Едва рукав обволок его, странная, невозможная тишина поглотила ольта; его мягко, но непреодолимо повлекло внутрь. Ощущение было и страшным, и приятным.
Рукав неожиданно исчез. Тут же пропала поддерживающая ольта сила и он, упав на покрытый обломками пол, проворно откатился в сторону, вжимаясь в попавшуюся на глаза нишу. Что-то щёлкнуло, выбивая искры из пола прямо под его носом, и наступила тишина.
Непроницаемый мрак окружал его. Однако Вемкамтамаи не торопился действовать. Последнее дело — торопиться. В подземельях самое главное — терпение. Ждать. Изучать всё, что находится вокруг. Иначе смерть может оказаться неправдоподобно долгой и неприятной.
Усевшись в нише, ольт принялся размышлять над тем, что побудило его прыгнуть. Что за две полосы? Почему никогда не появляются поодиночке?
Он не додумал. Вновь в воздухе возник светящийся зеленоватый рукав и Вемкамтамаи, не раздумывая, нырнул в него. И вновь его понесло, поволокло, а вокруг что-то свистело, скрежетало, вспыхивало. Длилось это, казалось, столетия, но кончилось разом. Ольт вывалился на пол, в густое покрывало пыли и обломков и остался лежать неподвижно. Вокруг постепенно проявлялись очертания обширного зала. Слабая фосфоресценция исходила сверху. Видел Вемкамтамаи небольшой частью правой кисти, но и этого было достаточно.
Пять минут лежал он, прислушиваясь и вглядываясь в интерьер невероятно большого помещения. Множество статуй грозно смотрело на простёршегося на полу пришельца. И горы сундуков, шкатулок, коробок и мешочков лежали вокруг, присыпанные многовековой пылью.
Ривллим вовремя понял, что, хоть сам он остаётся невидимым для магов Заирри и служителей Хаоса, венок им прекрасно виден. И, возможно, представляет куда большую угрозу, нежели невидимый защитник.
Отчего-то противник не мог переноситься на руины Храма; пока солдаты оцепляли место битвы и готовились стрелять, маги и иерархи пытались испепелить неведомо откуда взявшийся венок.
Сразу шестеро иерархов появилось у ограды; двух из них остановила Фиар: два взмаха булавы, двумя служителями меньше. Над местом сражения сгущались тучи; из них начинала сыпаться чёрная морось. Ни капли её, однако, не упало на территорию разрушенного Храма.
Чёрный Дождь, похоже, превосходно защищал Фиар; молнии, магические стрелы и полотна пламени втягивались в шипастую булаву.
Ривллиму приходилось куда хуже. Пока венок уязвим — нет основания считать иначе — приходится прикрывать его, собственным телом.. Солнечный Лист не притягивал к себе чёрные ленты, что срывались с пальцев злобно оскалившихся магов. Ривллим метался, перекатывался и кружился, словно белка в колесе. Всякий раз, когда разряд попадал по клинку Листа, острая боль пронзала его пальцы. Попадания по телу были куда болезненнее.
Казалось, бою не будет конца. Тучи сгустились, похолодало; чёрная морось становилась дождём. Режущая боль в пальцах; страшная дёргающая боль во всём теле, словно с него сдирали кожу, грохот, от которого едва не лопалась голова, запах горящей плоти, небо, сочащееся отвратительным дождём…
Боль прошла, схлынула, оставив странную ватную слабость во всём теле.
Иерархи, прикрывая ладонями лица, принялись пятиться; затем они побежали. Солдаты также бежали: что они могли поделать против противника, который оказался неуязвим для слуг Тёмных? Воин не мог знать, что в этот день Заирри лишился армии. Всего лишь двое пришельцев дерзнули бросить ей вызов — и справиться с ними не удалось. Фиар, которую не тяготило ложное благородство, успела уложить четырёх из семи иерархов из арбалета, прежде чем остальные скрылись из области видимости.
Черные тучи над головой стремительно светлели, таяли, исчезали.
Что-то толкнуло воина в спину. Он оглянулся. Храм восставал из обломков; сами собой в воздух поднимались плиты, срастаясь из осколков; проявлялась и обретала новые цвета роспись; налетевшие вихри уносили прочь пыль и накопившийся мусор. Они с Фиар отступили, зачарованно наблюдая за происходящим. В городе тоже что-то происходило — судя по шуму и отдалённым крикам.
Вырос из земли, словно диковинная живая изгородь, забор из гранитных брусков.
— Красиво, — произнесла Фиар, улыбаясь. — Ради этого стоило сюда прийти…
— Вы-ы-ы??..
Голос послышался откуда-то снизу. Ривллим отпрыгнул с места в сторону, словно заметил под ногами ядовитую змею. Фиар тоже отскочила, замахиваясь булавой. Но рука её замерла в воздухе.
Убитый иерарх — тот, первый — приподнимался и знакомое воину красное свечение наполняло его чёрные глаза. Губы, перепачканные кровью, растянулись в усмешке.
— Вижу, вас приговорили к смерти? — до боли знакомый голос достиг слуха воина. Он заметил, как побелело лицо девушки. — Не знаю, чем вы прогневали меня, но…
Чёрный Дождь вновь опустился на иерарха и тот вновь свалился. Черный саван обволок и Дождь, и Лист. Путешественники переглянулись. Однако саван постепенно рассеялся. Фиар молча взмахнула рукой, и тело охватило пламя. Сквозь треск огня донеслись последние слова — как эхо горного обвала.
“До встречи, смертные…”
Сноп искр взметнулся в небо — всё, что осталось от покойника. Воздух на миг наполнился отвратительной гарью, но смрад тут же рассеялся. Вокруг воцарился аромат весны — цветения и пробуждения к жизни.
— Идём, — Фиар прикоснулась к локтю Ривллима; тот продолжал смотреть на Храм. Двери его, как и полагается, были гостеприимно распахнуты. Пошатываясь, путешественники добрались до стены и с трудом взобрались на неё. И задержались: зрелище стоило того.
Из каждой трещины между камнями, из каждой стены тысячами пробивались побеги лиан. Они отрывали камень от камня, крошили кладку, разрушали мостовую. Город прекращал своё существование: жители в панике бежали. Ривллиму чудились возникающие из ниоткуда и исчезающие без следа расплывчатые волчьи силуэты. Корабли стояли у причалов — мачты изорваны в клочья, множество пробоин зияет в бортах.
— Как странно, — поразилась Фиар. Ривллим заметил, что она прихрамывает, а на лице её застыла гримаса боли. Надо убираться отсюда, но как?
Ответ оказался простым. Фиар крепче сжала его руку, пространство вокруг потекло… и вот уже они стоят на вершине одного из холмов. Слева виднелось святилище, целое и невредимое; за их спинами — Эриггвен, который покидали остатки населения. Там, где должен был находиться восстановленный Храм, видна была лишь роща.
Фиар зашипела и схватилась за запястья. Прикрыла глаза, стискивая зубы, и неуклюже повалилась на колени. Ривллим едва успел поймать её. Прошло несколько страшных секунд, когда ему казалось, что случилось непоправимое — лицо её посерело, тело обмякло, и дыхание почти не ощущалось. Не ощущалось и привычного жара — руки Фиар стали холодны, как лёд.
Ривллим, неожиданно для самого себя, растерялся.
Резкий порыв ветра пригнул ветви дерева, под которым они оказались, и сдул с лица девушки безжизненную серость.
Фиар вздрогнула, открыла глаза и, держа кисти рук так, словно те сильно обгорели, уселась на траву.
— Всё в порядке, — голос её был слабым, свистящим. — Сейчас пройдёт, не беспокойся.
Прошло, действительно, очень быстро. Только неестественная бледность напоминала о том, что с девушкой только что было не всё в порядке. Она поднялась, стиснув зубы, на непослушные ноги, вцепилась в руку Ривллима и бросила прощальный взгляд на город.
— Смотри, — указала она рукой.
Над Эриггвеном поднималась радуга.
— Ты по-прежнему на службе?
— Что? — Ривллим не сразу отвлёкся от впечатляющего зрелища.
— Я спрашиваю, ты всё ещё на службе? — Фиар была сама серьёзность.
Ривллим усмехнулся. Последнее поручение, вспомнил он.
— Не знаю.
Теперь усмехнулась Фиар.
— Спроси меня позже, — попросил воин и вновь поднял глаза к радуге. Города не стало; место, где он располагался, заволокло густым плотным туманом — скрывая от взора то, что там происходит.
Более четырёх часов провёл Вемкамтамаи, неподвижно сидя среди заваленной сокровищами комнаты. Он уселся, когда убедился, что на малейшие попытки пошевелиться ничто из окружения не реагирует. Уселся и, хотя его донимали жажда и голод, принялся думать.
Где находится Хрустальный Свет?
Где-то рядом. Возможно ли, что его не добыть, не прибегая к хитроумным приспособлениям? Ольт тщательно вгляделся во всё вокруг. Двенадцать изваяний, спинами сросшиеся со стенами, мрачно смотрели на него широко раскрытыми слепыми глазами. Где-то на них? Каждая из статуй изображала, без всякого сомнения, того самого вождя. Как звали его? Вемкамтамаи понял, что не помнит. Хотя ему говорили.
Вряд ли “предмет” спрятан в статуях. Даже самая мирная гробница может возмутиться и возжаждать мести, если в ней начнут что-то крушить и ломать. В руках у статуй ничего нет. Пол вокруг завален всякой всячиной. Так много сокровищ одновременно ольту видеть не доводилось. Рыться в этих залежах не стоит: так поступил бы любой грабитель.
Ольт позволил себе отпить воды из чудом уцелевшей фляжки. Она была помята и уже не казалась произведением искусства. Думай, повторял ольт. Место должно быть на виду. Настолько на виду, что никто не догадался бы.
Его осенило неожиданно. Он поднялся и оглядел место, на котором сидел. Ничто не стоит здесь, всё открыто, всё на виду. Неужели?..
Ольт опустился на колени, торопливо расчищая центральные плиты. От поднявшейся пыли он закашлялся и долго чихал. И обнаружил почти идеально квадратную каменную плиту, на которой и находился все эти часы. Так просто? Не к добру.
Слабо различимые буквы были ещё видны на каменной плите. Толку то, язык всё равно неизвестен.
— Хрустальный Свет, — произнёс ольт, вглядываясь в надпись, и услышал слабый треск. Плита разошлась надвое. Словно створки огромной двери, половины её медленно повернулись внутрь. Внутри, придавливая собой давным-давно истлевшую подстилку из ткани, лежал боевой молот. Необычный молот. Все рёбра идеально острые — прикасаться к ним не следует. Собственно молотом служил кристалл прозрачного, чуть зеленоватого горного хрусталя; рукоять была сделана из тщательно отполированного обсидиана. Чёрное и прозрачное, подумал ольт, заворожённо глядя на оружие. Произведение искусства… кажется хрупким, легко ранимым, достойным исключительно осторожного обращения.
— Хрустальный Свет, — повторил Вемкамтамаи и хрустальная насадка засветилась ярче; вскоре на неё стало больно смотреть. Стараясь не дышать, ольт опустил руки внутрь углубления, и взялся за рукоять. Та была тёплой, удобной; оружие само просилось в руки.
— Я не отдам его никому из племён, — объявил ольт негромко — то ли убеждал себя в собственных намерениях, то ли убеждал хозяина этой гробницы, то ли обращался к оружию. — Пусть наступит мир.
И поднялся. Створки “двери” тут же закрылись. Справа от ольта послышался треск; дорожка света легла на пол, просочившись сквозь открывшийся проход. Вемкамтамаи обвёл взглядом статуи и увидел, что на лицах их написаны довольные улыбки, а глаза прикрыты.
— Благодарю, — ольт поклонился каждой из статуй и неторопливо зашагал наружу, к солнечному свету и свежему воздуху.
По пути он заметил такое количество ловушек, что стало понятно: не попадись зелёный “рукав”, он провёл бы в этом подземелье не один день, методично расчищая дорогу. Судьба благосклонна.
Создатели молота не забыли про хрупкую на вид серебряную цепь, что проходила сквозь рукоять и позволяла повесить оружие на пояс. Едва ольт повесил молот под плащ, как оружие… исчезло. Встревоженный Вемкамтамаи опустил руку на то место, куда только что прикрепил цепочку — и молот проявился из невидимости. Ольт усмехнулся. Неплохо придумано.
Он не стал пробираться к берегу озера. В его планы не входит возвращение. Ползком он добрался до противоположной части руин, пока не убедился, что с того берега его не видно. Посижу до заката, подумал Вемкамтамаи, и в путь. За сутки я уйду достаточно далеко, чтобы…
Чтобы разгневанный Келинмеир не смог его настичь? Вот незадача — зачем было произносить его имя, хотя бы и мысленно! Ну да ладно, выбор сделан.
Они устроили привал через полчаса. С каждый минутой Фиар хромала всё сильнее и сильнее, и воин силой заставил её остановиться. Потребовал, чтобы позволила себя осмотреть. Ничего страшного: лёгкое растяжение. Лечение было простым: забинтовать пострадавшее место и не беспокоить