осознал, что девушка смотрит ему в глаза, сжимая в руках чёрные штаны и ботинки.
— Может быть, ты всё-таки отвернёшься?
Мысленно сплюнув, воин развернулся и вышел, “убрав” возникшую было стену движением ладони. Как легко обучиться подобному! И всё-таки, кто же здесь ещё остался?
Фиар возникла за спиной, довольная и бесшумная.
— Хочешь обойти подземелье? — поинтересовалась она. — Тогда пошли. Здесь довольно много проходов. Если твой приятель не совсем сумасшедший, он не станет спускаться на нижние уровни. Я не знаю, что там, внизу.
Девушку было не узнать. “Живая” ткань словно намеренно подчёркивала, насколько привлекательна фигура Фиар. Да и сама девушка неуловимо изменилась. Стала увереннее, исчезли подозрительность и неприветливый блеск глаз. Ох, намучаюсь я с ней, подумал Ривллим и кивнул.
— Выглядишь ты теперь гораздо лучше, — произнёс он. — Раз уж напросилась, давай, показывай, где тут что.
И начался долгий поход. Иллюзорные стены были, как выяснилось, повсюду; девушка открывала их одну за другой. И везде открывалось одно и то же. Тупик и клетка. Тупик и клетка. Клетки были пусты.
— …приковали меня к стене, велели молчать и не шевелиться, — рассказывала Фиар. Воин слушал её краем уха, тщетно пытаясь построить в уме план лабиринта. Просто придерживаться правой или левой стороны было практически бесполезно. Обилие перекрёстков и кольцевых коридоров могли бы запутать кого угодно… но Фиар чувствовала себя в лабиринте, как дома.
— …поняла, что про меня забыли. А когда этот кошмар в красной повязке приполз к моей клетке, еле успела спрятаться в солому. Он умирал не меньше часа, и казалось, что нервы не выдержат…
Воин посмотрел на девушку с одобрением.
— У тебя крепкие нервы, хелауа . Значит… чтоб тебя!..
Последнее относилось к предательски блестевшему камню. Вновь воин попался в ту же ловушку. В этот раз он сумел обрести равновесие.
— Это тоже на случай осады, — пояснила девушка. — Правда, всё это им не помогло.
Повинуясь её жесту, иллюзорная стена растаяла, и Ривллим вздрогнул.
Внутри клетки, прикованный по рукам и ногам к стене, сидел человек. Голова его безвольно свесилась на грудь.
Некоторое время пришедшие смотрели на тело.
— Интересно, он жив? — шепнула Фиар.
— Приветствую вас, друзья мои, — неожиданно послышалось из клетки. Человек говорил, не поднимая головы; голос был звучным и спокойным — словно его обладателя не бросили здесь на верную смерть. — Я был бы очень признателен, если бы вы помогли мне выбраться отсюда.
С этими словами он поднял голову. Воин вздрогнул вновь. Голова человека была совершенно безволосой; кожа имела зеленоватый оттенок. Ни волос, ни бровей, ни ресниц, ни бороды. Но самым страшным были его глаза.
Вернее, их отсутствие.
В сторону пришедших были обращены две пустые глазницы.
— Я посоветовал бы не прикасаться к решётке, — произнёс слепой и вновь уронил голову на грудь. В этот раз в голосе не прозвучало никакой жизнерадостности.
Фиар со смешанным чувством страха и уважения увидела, как ярко вспыхивает Солнечный Лист, и как брызжут во все стороны искры. Меч остался идеально заточенным — ни царапинки, ни щербинки. Словно прошёл сквозь воду, а не закалённую сталь.
Обломком стула воин отворил тяжёлую дверцу и постарался, как мог, заклинить её. Не хватало ещё застрять в этой клетке. Возможно, меч и справится с магической решёткой, но зачем рисковать?
Он примеривался, как бы ему лучше перерезать цепи, ведущие к браслетам на руках и ногах, как слепой пошевелился и вновь заговорил.
— Не стоит. Сначала расстегните их, если это вас не затруднит.
Откуда он знает, что я делаю? — поразился воин. Впрочем, у слепых, как известно, чрезвычайно обостряются остальные органы чувств — в качестве возмещения. И всё равно трудно понять, как слепец угадал, что собирается делать его спаситель?
Браслеты открылись на удивление легко. Все четверо. Воин обернулся, ощутив чей-то взгляд, и увидел девушку, молча указывавшую на свои запястья. Понятно. Вернее, ничего не понятно, но можно догадаться, чем она была так недовольна.
— Откуда ж мне было знать, — проворчал Ривллим и ухватил узника подмышки, помогая подняться на ноги.
Спасённый был высок. Ривллим не считал себя низкорослым при росте метр восемьдесят, но узник был выше почти на голову. Он поднялся и повертел в разные стороны головой, словно прислушиваясь.
— Откуда с вами эта очаровательная особа? — спросил он и улыбнулся. — Трудно поверить, что она участвовала во вчерашней… во вчерашних событиях.
— Не участвовала, — согласилась Фиар, внимательно наблюдая за дверцей. Та шевельнулась было, но клинья выдержали. Прошло несколько секунд и дверца, скрежетнув, сдвинулись.
— Она закрывается! — предупредила девушка.
В этот раз удалось покинуть клетку без приключений. Едва все трое покинули проход, как клинья не выдержали, и дверца захлопнулась. Гул удара долго отдавался эхом.
Везёт мне сегодня, подумал воин устало. И никаких следов Шелна, чтоб ему добраться домой живым и невредимым. Зато собралась прекрасная компания — слепой и эта девчонка. Когда-то теперь вернёмся в Меорн…
На голову упала капля.
Он поднял голову; Фиар тоже. На потолке бушевало крохотное подобие океана. По нему двигались волны, словно подгоняемые ветром; слабый плеск доносился сверху и капли, одна за другой, начинали падать с превратившегося в море потолка.
— Надо спасаться! — воскликнула девушка, побледнев от страха. — Начинается! Наводнение начинается!
Похоже, она была права. Капли сыпались всё чаще; коридоры, не прекратившие светиться, выглядели теперь особенно жутко — море на потолке, пляшущие призраки-тени и льющийся отовсюду холодный свет. Толща воды над головой слабо светилась изнутри.
Слепой двигался на удивление уверенно; Фиар помогала ему, чем могла, предупреждая о препятствиях. Безумная гонка по лабиринту продолжалась всего минут пять, но воин запомнил их на всю жизнь. С потолка лило уже, как из ведра; под ногами было по щиколотку воды и каждое падение могло обернуться серьёзными увечьями.
Наконец — да не оставит нас Хранительница своим вниманием — показалась долгожданная лестница наверх и все трое, мокрые насквозь, выкарабкались наружу, чихая и кашляя.
Оставаться в Башне не хотелось, и воин помог Фиар вывести слепца наружу.
На солнце со спасённым случилось нечто странное. Слепой обхватил голову руками и присел, словно вечерний свет причинял ему невыносимую боль.
— Вам плохо? — спросила его девушка, и воин отметил, что она обращается на “вы”. Интересно.
— Нет, — ровным голосом ответил тот. — Просто… непривычно. Сейчас пройдёт. Где-то тут был бассейн…
Фиар взялась провожать его, а Ривллим, который подобными зрелищами был уже сыт по горло, принялся осматривать окрестности в поисках дров. Солнце уже опускалось за стену, надо срочно придумать способ согреться и высохнуть. Хорошо ещё, что подземелье затопила обычная вода, а не какая-нибудь гадость.
Попутно он проверил рюкзак. Отличная работа, подлинного мастера — нисколько не промок. Уже кое-что. А вот шляпа, когда высохнет, сгодится разве что пугалу.
Вскоре на одной из лужаек разгорелся весёлый костёр и воин, переодевшись в то сухое, что ещё оставалось, развесил всё оставшееся для просушки. Хуже всего, что вода налилась в сапоги…
Вскоре к костру подсела Фиар, чья новая одежда защитила её от наводнения, и слепой.
Последний соорудил себе из куска своего “мешка” набедренную повязку и, похоже, его это вполне устраивало. Только сейчас воин обратил внимание, что освобождённый обут в лёгкие и прочные сандалии. Вид этих сандалий, звучание голоса, кожа оливкового цвета, плавность движений — всё это наводило на размышления.
— Вам не холодно? — спросил Ривллим, поражаясь тому, что обращается к незнакомцу вежливо. Слепой отрицательно покачал головой.
Это не человек, подумал воин неожиданно.
Кто же тогда?
Ответ пришёл сам собой. Позднее Ривллим будет долго думать, что послужило причиной для догадки, но так и не поймёт. Незнакомец перед ним одним из тех, кого в Меорне звали Лесным народом — похожая на людей раса, гораздо более древняя и — трудно это выразить словами — мудрая, что ли. Хотя слепой великан напротив не очень походил на тех ольтов (как их называли заезжие маги и проповедники), которые частенько наведывались в Меорн.
— Eli va Olite samma ? — обратился воин к слепому.
— Eli-sa Anangil , — немедленно ответил тот, поворачиваясь к собеседникулицом, и улыбнулся. — Рад слышать, что дружелюбие не совсем покинуло эту проклятую богами землю.
Он встал и слегка поклонился — воину и девушке, коротко прижав ладони к груди.
— Меня зовут Вемкамтамаи, и я благодарен вам за спасение.
— Я Фиар, — отозвалась девушка, поклонившись в ответ (хотя слепой, конечно, не мог этого видеть).
— Я Ривллим Мегдлир, сын Эвейра из Меорна, — ответил воин, как требовал того ритуал. Кланяться было необязательно.
— Меорн, — произнёс ольт и улыбнулся краем рта. — Как он? Я слышал, ильвемоары готовили ему незавидную участь.
— Надеюсь, что город в полном порядке, — отозвался Ривллим, поворачиваясь к огню другим боком. Темнело необычайно быстро. Теперь они уже не успеют покинуть территорию Шести Башен. Плохо. Очень плохо. — Я пришёл сюда, чтобы отыскать своего товарища и друга, вместе с которым мы воевали. Он намеревался заглянуть в одну из Башен, но куда-то делся.
— В подземелье его нет, — произнёс слепой, повернувшись лицом к огню. — Иначе бы его не затопило. Я оставался в сознании последние десять или около того часов и не слышал, чтобы кто-нибудь бродил по лабиринту.
— Я тоже, — тихо добавила девушка.
— Значит, придётся обойти остальные Башни, — пожал плечами воин. — Впрочем, одну я уже обошёл. Если никаких следов не отыщется, останется вернуться в Меорн и признать, что я не смог сдержать обещания.
Наступило молчание, прерываемое только потрескиванием веток. Искры облаком взмыли над костром и спиралью понеслись вверх, угасая на лету.
— Думаю, что мы поможем нашему спасителю, эллено ? — ольт повернулся к девушке и вновь улыбнулся.
“Эллено”. Ольтское слово, воину неизвестное. Похоже, не у одного Ривллима затруднения с Фиар — судя по интонации, с которым ольт произнёс это слово. Воин услышал, как губы его произносят:
— Чем… — и спохватился. “Чем вы можете помочь мне”, хотело сорваться с языка. Это звучало бы не очень вежливо. — Вы знакомы с этими местами?
— Я знал их ещё до того, как здесь поселились ильвемоары , — спокойно ответил ольт и холодок пробежал по спине воина. Он слышал, что ольты могут жить сотни, иногда тысячи, лет, но чтобы столкнуться с таким самому… Невероятно!
— Буду рад любой помощи, — ответил воин и чуть наклонил голову. Это было правдой; до сих пор у него только прибавлялось проблем. Если ольт (сколько ему лет? двести? триста?) действительно знает эти места, его содействие может оказаться бесценным.
— Превосходно, — кивнул ольт. — Потом, если вас это не слишком обременит, я хотел бы проследовать с вами в Меорн. Последние годы я веду чрезмерно сидячий образ жизни, — он коротко рассмеялся. — Перемена обстановки не повредит.
— А как же я? — тихо спросила Фиар, устремив взгляд на Ривллима. — Мне очень нужно домой.
— Сначала в Меорн, хелауа . Я на службе. Если в городе всё в порядке, буду рад проводить тебя домой. — Интересно, кто тянул меня за язык?
Но сказанного не воротишь.
— Хелауа ! — рассмеялся ольт. — Это многое объясняет, сайир , — коротко кивнул он опешившему Ривллиму. — Будь поласковее с людьми из Меорна, эллено , — обратился он к нахмурившейся Фиар. — Они одни из немногих оставшихся разумных созданий, которые ещё помнят, как устроен мир и как следует вести себя в нём.
Девушка пожала плечами и отвернулась.
— Не стоит ли нам убраться отсюда? — спросил воин, с тревогой глядя на быстро чернеющее небо.
— Здесь мы в безопасности, — возразил ольт. — А что касается пропитания… то вон там, рядом с бассейном, есть целая лужайка хальги , дикого картофеля. Не деликатес, но в печёном виде сойдёт. Боюсь, ничего другого здесь не найти.
— Я скоро вернусь, — воин поднялся, надев почти просохшую одежду, обул всё ещё сырые сапоги и отправился в указанном направлении. Сухари лучше оставить на крайний случай — да и осталось их не так много. Хальга , конечно, пакость порядочная, но зато весьма сытная.
При каждом движении сапоги издавали отвратительный скрип. Ривллиму казалось, что его слышит вся округа. Интересно, как ольт догадался, кем я служу? Это, конечно, не секрет, но всё же…
Ривллим считался человеком весьма уважаемым; в Меорне его положение именовалось сайир — что-то вроде мирового судьи, а в военное время — ещё и советника по вопросам обороны. Если перевести на средний язык. Сам средний язык, Тален , воину не очень-то нравился: в языке этом имелись лишь те звуки, которые были в том или ином виде доступны остальным расам. Упор делался на отчётливость, а не на благозвучие. В Меорне Тален использовался постольку, поскольку в нём частыми гостями были всевозможные торговцы.
Сайир, помимо прочего, обозначал заметное положение в религиозной иерархии: сайир вхож почти во все культовые сооружения Хранительницы Леса, и с его мнением считаются даже высшие иерархи. Что не очень типично: в культе Хранительницы, Младшей из Триады, практически все ступени иерархии занимают женщины.
Ольты, без сомнения, обладают врождёнными магическими способностями. Несмотря на солидный возраст и положение в обществе, рядом с Вемкамтамаи Ривллим ощущал себя мальчишкой. Само собой получалось называть его уважительно и обращаться за советом.
…Он быстро отыскал место, где ещё оставались пригодные в пищу клубни, и принялся откапывать их ножом. Интересно, откуда ольт знал, что клубни надо искать именно здесь? Все они были как на подбор: крупные, гладкие, словно не хальга , а культурный картофель.
Положительно, этот ольт весьма не прост. Надо будет понять, отчего его держали здесь. Вемкамтамаи… так… что это может означать? Надо получше изучить ольтский язык. Не спрашивать же напрямую — не принято!
— Что такое хелауа ? — спросила Фиар, как только воин удалился достаточно далеко.
Ольт довольно долго молчал. Он, конечно же, знал ответ. “Helaua h ” — “небольшое хищное животное”. Неблагодарное животное. Из тех, что первым делом впиваются зубами в руку, вызволившую из смертельной ловушки. Архаичное слово, взятое из одного из священных гимнов Триады. Сам того не зная, Ривллим очень много рассказал и о себе, и о Фиар. Всего одним словом.
— Так что же это?
— Вряд ли я должен отвечать, — медленно проговорил слепой и повернул лицо к девушке. — Я ощущаю в тебе нечто большее, нежели власть над огнём, эллено . Я прав?
Девушка осеклась и глаза её расширились. Пальцы правой руки непроизвольно погладили браслет на левом запястье.
— Прав я? — переспросил ольт.
— Да, — неохотно призналась девушка. — Но…
— Я умею хранить тайны, как ты сама убедилась, — продолжал ольт. — Что означает это прозвище, ты либо узнаешь от него, либо не узнаешь вовсе. Впрочем, я догадываюсь, отчего он дал тебе его. У тебя на запястьях остались браслеты, верно?
— Откуда тебе… откуда вам знать? — поразилась девушка.
— Я много прожил, и думать пока