и сложены у стены. Сопротивления они не оказали: после взгляда на Вемкамтамаи руки, ноги и голос отказались служить шалиритам.
Судя по звукам, основная часть гарнизона этажом выше. Дисциплина была в самом плачевном состоянии: ольт готов был поклясться, что там играли в кости, что-то пили и непринуждённо разговаривали.
Все четверо тихо подобрались поближе к двери и встали так, чтобы можно было, в случае чего, отступить. Прислушались.
Всё спокойно.
Ольт готов был дать знак “вперёд!”, как дверь открылась и наружу выскользнула… девушка. Стараясь выглядеть приветливой и бодрой, она несла в руках большое блюдо со всевозможными объедками. На шее у неё был замкнут массивный железный ошейник. Рабыня.
К счастью для пришельцев, девушка прикрыла за собой дверь прежде, чем увидела нежданных гостей.
— Сайир , — Ривллим оглянулся. Фиар вовсе не дремала, как ему показалось. — Там, у костра, ты говорил, что на службе.
— Верно.
— Ты по-прежнему на службе?
Воин усмехнулся и взглянул в глаза девушки. Та была сама серьёзность.
— Да, хелауа , по-прежнему.
— Кому ты теперь служишь?
— Городу. Меорну. Вам с Вемкамтамаи. А что?
— Да так, ничего, — Фиар уселась и сладко потянулась. — Куда теперь? Я надеюсь, нам не придётся возиться с трупами? Их так много, а погода такая жаркая…
Ривллим оглянулся.
— Может быть, и придётся, — ответил он. — Встретиться с Вемкамтамаи мы должны здесь. Поэтому, если…
Он вскочил на ноги. Выражение его лица было таким, что девушка рывком поднялась на ноги и в недоумении осмотрелась.
Поляна была пуста.
Ни одного тела. Только помятая трава, вспаханная копытами земля, пятна крови.
Взяв девушку за руку, Ривллим подбежал к дороге.
И там пусто.
— Куда они делись? — спросил он шёпотом и проклял себя за неосторожность. Надо было предполагать, что кто-то из отряда нападавших останется в стороне. Так беспечно улечься отдыхать!
— Не знаю, — шёпотом ответила девушка и вцепилась в его локоть. — Мне страшно.
— Мне тоже, — признался воин. Стояла абсолютная, невероятная тишина. Ни птицы, ни насекомые не издавали ни звука. Было слышно, как бьётся сердце.
Фиар помотала головой и сумела стряхнуть наплывавшую волнами вязкую дурноту. Её спутник, похоже, тоже совладал с обессиливающим наваждением.
— Кто-то ищет нас, — Фиар схватила Ривллима за руку. — Не стой, идём!
Тот кивнул и сглотнул, чтобы проверить — не оглох ли. Нет, со слухом всё в порядке.
Тень опустилась на траву — тень причудливой формы; она легла меж двух их теней, тянущихся одна к другой.
Тяжёлая рука обрушилась на плечо Ривллима. Сдавила так, что почернело в глазах. Сквозь густую тишину прорвался тихий, отчётливый звук — металл, трущийся о металл. Воин обнаружил, что опускается на колено, не в силах противостоять непереносимому давлению. Хрустнули кости. Сейчас сломаются, подумал Ривллим, изо всех сил пытаясь оторвать от себя чужую руку. Что-то опалило его лицо и Ривллим, оттолкнувшись от земли, откатился в сторону, судорожно вдыхая воздух.
Поднялся на колени.
Это стоило огромных усилий. Плечо пылало, словно его окатили кипящим свинцом. Чёрная пелена застила окружающий мир. Скрипнув зубами, воин поднялся, шатаясь, на ноги.
Убитый им не так давно предводитель шалиритов, в великолепном серебряном шлеме, стоял, сгорбившись, нависая над Фиар. Дымящиеся пальцы покойника тянулись к её горлу. Девушка молча сопротивлялась.
Тянулись бесконечно долгие мгновения. Ривллим пытался извлечь меч, но пальцы не желали сжиматься, бессильно скользя по рукояти.
Когтистые и уродливые лапы опустились на горло Фиар.
Та стиснула зубы, нахмурилась, и серебряный шлем словно ожил: засветился, засверкал и потёк кипящими ручейками. Но покойник не обращал внимания на сияющие струйки, прожигающие дорогу сквозь его плоть; он сделал шаг вперёд, прижимая жертву к земле. С его почти полностью уничтоженного лица не сходила злорадная усмешка.
Пламя охватило возвышающееся над девушкой чудовище. Фиар вцепилась в пылающие, распространяющие отвратительный смрад запястья, из последних сил пытаясь оторвать их от горла.
Светло-жёлтая молния рассекла пространство перед её глазами и хватка ослабла. Ещё дважды упал на дважды покойника Солнечный Лист и предводитель шалиритов замер, превратившись в дымящуюся омерзительную груду хлама. Воин подхватил Фиар, едва не упавшую лицом в эту груду и терпеливо ждал, пока к девушке не вернётся дыхание. Руки Ривллима дрожали; больше всего он боялся не опоздать, а промахнуться.
Поляна задрожала под ногами.
Фиар с трудом поднялась на ноги; не в силах произнести ни слова, она лишь кивнула. Держа Лист в правой руке, Ривллим с трудом сохранял равновесие.
Он увидел, как конь, на котором сам ездил совсем недавно, выбирается из-под земли — словно выходит на сушу из моря. Земля расплескивалась, по ней шли волны. Левая передняя нога была сломана, но коню это было нипочём. Конь встал на все четыре ноги, и земля под ним вновь стала прочной.
Фиар глядела на происходящее, не веря своим глазам.
Ривллим смотрел в глаза коню. Ничего живого не было в тех глазах: красное пламя, горящее в окружении колечек мрака. Конь оскалился и ринулся на людей.
Он пронёсся так близко, что их едва не уронило потоком воздуха. Волна запахов сопровождала коня: тяжёлый запах склепа и новый, неприятный — запах дыма, что поднимается от заливаемого водой костра. Фиар отшатнулась и едва не упала. Схватилась за руку Ривллима и вскрикнула от боли в вывихнутых запястьях.
Солнечный Лист разрезал воздух, указав острием на развернувшегося и бешеного мчащегося коня и тот, злобно зашипев, круто свернул в сторону. Ком грязи ударил Ривллима в лицо.
Воин развернулся к коню, продолжая указывать на него острием. Конь пятился, время от времени запрокидывая голову и исторгая из глотки звуки, которые не могло бы издавать ни одно живое существо. Хохот многих голосов, вой урагана, грохот камнепада. Он сверлил человека угольками глаз и тот почувствовал, что он этого взгляда слабость накатывается волнами. Ривллим поспешно отвёл взгляд.
Что делать?
Поискав взглядом пути к отступлению, Ривллим заметил, что веточки на путевом столбе светятся мягким зелёным светом; от самого столба исходило жёлтое сияние, дымкой окутавшее всё на расстоянии пяти-шести шагов от столба.
— Держись, — прохрипел Ривллим и принялся пятиться к столбу, по-прежнему указывая мечом на чудовище, некогда бывшее конём. Последнее держалось поодаль, не переставая оглашать окрестность громкими воплями.
— Taymarz an verei, Ulniar , — произнёс человек, повернувшись к столбу, и жёлтое сияние стало ярче. — “Взываю о помощи, о Благосклонная”.
Он сделал шаг назад, вступая внутрь светящегося круга, и неожиданно понял, что Фиар не может последовать за ним.
Она стояла на границе круга, изо всех сил пытаясь пробиться к столбу, но что-то не пускало её.
За её спиной конь умолк и нагнул голову, уставившись девушке в спину.
— Проси помощи у Хранительницы! — велел Ривллим.
Фиар, к его величайшему изумлению, отпустила его руку и отрицательно покачала головой.
Конь за её спиной поднялся на дыбы.
— Проси, если хочешь жить, — холодно произнёс Ривллим, глядя Фиар в глаза.
В сине-зелёных глазах мелькнула тень отчаяния и затем… она подчинилась. Сухим, спотыкающимся голосом, повторила только что произнесённую формулу и стена, удерживавшая её, испарилась. Воин едва успел подхватить девушку.
А затем — нагнуться и поднять меч. Конь уже нёсся прямо на столб, вздымая задними копытами огромные фонтаны земли. Воин успел лишь взмахнуть мечом, закрывая собой Фиар.
Ему показалось, что конь налетел на несокрушимую стену. По телу ожившего покойника заструились синие искорки; коня отбросило в сторону. Ещё в воздухе он распался на части, а на землю рухнул уже кучей песка и пыли.
Поляна вновь ходила ходуном; покойники, люди и лошади, выбирались из вязких объятий земли и, пошатываясь, двигались к столбу. Ривллим оглянулся на дорогу. Там творилось то же самое.
— Попались, — произнесла Фиар за его спиной. Девушка стояла, прижимаясь спиной к столбу; чёрно-фиолетовые синяки были щедро рассыпаны по её шее. Чёрная одежда оставалась невредимой.
— Посмотрим, — ответил Ривллим сквозь зубы. — Кости целы?
— Целы, — голос девушки был спокойным и отрешённым. — Только, по-моему, это уже неважно.
— Посмотрим, — повторил Ривллим и поднял меч перед собой, поводил оружием в разные стороны.
Как только острие указывало на нежить, та отступала на шаг, с выражением злобы на лице, а клинок вспыхивал белым.
Нолл ловко подхватил едва не выпавший поднос; ольт схватил девушку и зажал ей рот ладонью.
— Тихо, — шепнул он ей на ухо. Девушка не сопротивлялась; ольту показалось, что она упала в обморок.
— Моргни два раза, если понимаешь меня, — шепнул он, стараясь, чтобы девушка не видела его лица. — Быстро, у нас мало времени.
Дрожащие ресницы дважды метнулись вниз и вверх.
— Сейчас я тебя отпущу, — продолжал ольт. Двое его спутников встали у двери, готовые поразить того, кто осмелится выйти. — Веди себя смирно и молчи. Иначе погибнем все. Поняла?
Вновь быстрые движения ресниц. Ольт заметил крохотные слезинки, укрывшиеся в уголках глаз. Он опустил левую руку на её шею, нащупывая замок ошейника, и тихо разомкнул его. После чего отпустил дрожащее, насмерть перепуганное существо.
Она оказалась красивее, чем показалось вначале. Портили впечатление лишь излишняя худоба, поломанные ногти да шрамы от многочисленных побоев. Ольт услышал, как Нолл скрипнул зубами.
— В башне есть кто-нибудь, кроме шалиритов?
Отрицательное движение головой.
— Где остальные… рабы?
— В кухне и конюшне, — тихо произнесла девушка. — Меня убьют, если увидят без ошейника, — добавила она совсем тихо, и ноги её задрожали.
— Бегом на кухню. Пусть все, кому дорога жизнь, соберутся там.
Девушка хотела возразить, но, заметив двух связанных стражников, коротко кивнула. Нолл вручил ей поднос и она ловко сбежала вниз по лестнице.
— Как бы глупостей не натворила, — с сомнением прошептал Айрленн, провожая её взглядом. — Неизвестно, чего она больше боится.
— Она из соседней деревни, — хмуро возразил Нолл. Тоже шёпотом. — Я видел её раньше.
— Довольно, — оборвал их ольт и встал у двери. — Приготовились. Даур, слева; Айрленн, справа. Нолл, прикрываешь нам спины.
И, пинком открыв дверь, молнией влетел внутрь.
Право же, охранникам стоило быть поосторожнее.
— Кто-то управляет ими, — заметил воин, не опуская меча. Нежить столпилась вокруг столба, не решаясь вступить за пределы обозначенного жёлтым свечением круга. От доносившихся из многих разинутых ртов звуков можно было сойти с ума. От запаха, впрочем, тоже. — И этот кто-то совсем рядом.
Он двинулся вокруг столба, держа меч перед собой. Неожиданно… показалось ему? Да нет, действительно: меч ослепительно засиял, стоило ему указать куда-то в направлении дороги.
Та самая сила, что наводит эту мерзость?
Отдельные покойники вызывали слабые белые вспышки; стоило, однако, взмахнуть мечом в направлении дороги, как лезвие засияло так, что стало больно глазам.
— Я вернусь, — Ривллим повернулся к Фиар. — Потолкую кое с кем. Оставайся у столба.
— Нет, — крикнула Фиар, и воин заметил слёзы на её глазах. — Не оставляй меня! Я пойду с тобой! — Она попыталась схватить воина за локоть но, охнув, опустилась на колени, держась рукой за левое запястье.
— Оставайся у столба, — продолжал Ривллим. — Не смотри им в глаза. Старайся ни о чём не думать.
После чего помог ей подняться на ноги и, осторожно взяв её правое запястье, прикоснулся к нему губами.
Девушка замолчала, глядя на спутника широко раскрытыми глазами. Затем кивнула и попыталась улыбнуться. Улыбка ей не удалась.
Дважды взмахнув Листом, Ривллим очистил дорогу и побежал на север. Там, прижимаясь к “зрячему” столбу, стоял а о невысокая фигурка существо в просторном чёрно-белом одеянии. Он а о взмахнула рукой, указывая на бегущего к не й му человека.
Нежить оставила столб и поплелась следом за Ривллимом. Часть покойников продолжала кружить вокруг столба. Фиар стояла у столба, крепко зажмурив глаза и прикрыв ладонями уши. Губы её шевелились.
Появление ольта застало охранников врасплох. Двух из них он сшиб на бегу; оба с размаху стукнулись лбами о каменный пол и выбыли из игры.
Ещё двое попятились от несущегося слепца в набедренной повязке и упали на спину, опрокинув на себя скамью. Всего в помещении оказалось десять шалиритов. Обошлось без жертв: Айрленн, правда, сломал одному из стражников руку. Четверть минуты спустя согнанным в угол шалиритам в лицо уставились их собственные копья, а грозный слепец встал у окна, поигрывая крохотной чёрной бутылочкой.
— Вы знаете, что в пузырьке. Первому, кто шевельнётся, плесну в лицо, — равнодушным голосом пообещал ольт. — Всем лечь на пол, лицом вниз, не шевелиться и ртов не открывать. Больше предупреждений не будет.
— Вас за это… — начал было один из пленников.
Вемкамтамаи неуловимым движением ударил того в лицо и стражник подавился собственными зубами. Выражение лица ольта не изменилось. Ему хотелось, чтобы стражники дали повод привести угрозу в действие, но…
Но он твёрдо помнил, что все имеют право на последний шанс. Поэтому лишь сделал движение, словно намеревался вылить содержимое пузырька, и шалирит вжался окровавленным лицом в камень.
— Связать их и перенести вниз, — приказал ольт. — Этого первым, — указал он на сплёвывающего кровь и зубы стражника.
Обвёл “ взглядом ” остальных и улыбнулся во весь рот.
Фиар была права: страх сковывал шалиритов крепче прочих пут. С небывалой покорностью они давали связать себя, заткнуть рот и оттащить вниз.
Ольт намеревался оставить пленников в конюшне: та должна уцелеть. По совести сказать, пленники предпочли бы, чтобы их убили немедленно. Они знали, что их ждёт, если вернувшиеся войска — в сопровождении беспощадных жрецов — застанут их в таком состоянии.
Возможно, что ольт также это знал.
Человек в чёрно-белом и не думал обороняться. Он спокойно стоял, глядя противнику в лицо. Позади того двигались восставшие мертвецы — неторопливо, неумолимо. Они не нуждаются в отдыхе, от них нигде не скрыться.
Ривллим ударил с плеча, почти не останавливаясь; меч засиял в руках, словно второе солнце… а противник только улыбнулся.
Меч неожиданно легко прошёл насквозь… и воин едва не повалился кубарем. На тонких губах человечка застыла улыбка. Он молча взмахнул рукой кому-то за спиной Ривллима. Только не оборачиваться, сказал самому себе Ривллим. Только не оборачиваться. Второй раз он попытался поразить мечом противника… и меч вновь прошёл насквозь, не повредив ни одежды, ни противника.
Острие меча скользнуло по столбу. Человечек вздрогнул.
Ривллим взглянул на столб.
Вершину того венчало изображение, что не так давно красовалось на предыдущем, очищенном, столбе. Та же уродливая фигур к а с телом чудовища и злобным женским лицом. Глаза фигур ки ы ярко светились.
Воин размахнулся, чтобы снести и это изображение,.. но человечек скользнул к столбу и, подпрыгнув, прикрыл его собой. Ни столб, ни человечек не пострадали.
Топот за спиной.
Опустив оружие, воин взглянул во внимательные, прищуренные глаза врага и сложил пальцы левой руки в священный