его отвисла. Никакого механизма внутри не было — видимо, он проржавел столетия назад. Стрелки двигались сами по себе.
Неожиданно для самого себя, Клеммен поднял часы над головой (ржавая труха посыпалась за шиворот) и с размаху швырнул их наземь.
Послышался треск и часы обратились в кучу пыли. Скоро ветер перемешает её с остальными пыльными сугробами и не останется даже воспоминания.
Откуда-то послышался тихий смех.
Клеммен посмотрел на собственные часы.
Стрелки двигались. Вспять. Несколько минут он смотрел, зачарованный, как часы переходят из менее глубокого прошлого в более глубокое… пока рядом с ним не ударил невидимый колокол. Один раз.
Клеммен задрал голову. На башне, что стояла в километре, также виднелись часы. Такие же, с семнадцатью неравномерно расставленными делениями. Часовая стрелка только что перешла на первое из них.
— Пора искать выход, — пробормотал Клеммен и двинулся вперёд, прислушиваясь к своим чувствам. Туман рассеялся, то и дело приходилось оборачиваться — не летит ли тот милый шарик…
С каждым шагом усталость наваливалась всё тяжелее. А вместе с ней голод и жажда. Страшнее всего, конечно, жажда.
Сколько человек может протянуть без воды? Точно он не знал, но ощущал, что недолго. Тем более здесь, где даже время вынуждено подчиняться безумному повелителю этих мест.
Венллен, Лето 76, 435 Д., 21-й час
— Кто на этих рисунках? — спросил Д., пристально разглядывая необычайно точные и яркие изображения. Получать отпечаток на бумаге умели давно, но отчего-то подобный метод не получил распространения — движущиеся картины, запись со звуком, быстро вытеснили статические картины. А то, что он видел перед собой, использовалось очень узким кругом людей. Киартен , «зоркая бумага». Магически зафиксированное изображение — сколь угодно близкое к оригиналу. Хоть плоское, хоть объёмное. Отличительной чертой его было то, что когда придёт срок, изображение испарится бесследно — и никакими усилиями, никакой магией его не восстановить.
Очень интересно. И печально. Осталось ли у Бюро хоть что-нибудь секретное, чем генерал не владеет? Чего стоит вся их конспирация, вся эта игра в сыщики-разбойники?
— Вы не узнаёте? — изумился Гин-Уарант. — Присмотритесь, как следует, Д.
Память возвращалась довольно медленно. На лбу Д. медленно собрались морщины, в глазах поочерёдно отобразились недоумение, удивление и потрясение.
— Это…
— Ваша супруга, — кивнул Гин-Уарант. — И дети. Давно уже взрослые. Вы успели смириться с их потерей, не так ли? Забыть их, надёжно забыть. Но они живы.
— Где вы… нашли их? — голос не повиновался Д. Генерал наблюдал за этим с явным удовольствием. За спиной Д. неслышно возникла Кинисс, взглянула на рисунки. Похоже, генерал не шутит, на них явно изображены живые люди — это она ощущала, даже не прикасаясь к бумаге.
Генерал лишь шире улыбнулся и медленно покачал головой.
— Что вы сказали им про меня? — Д. злобно посмотрел на Гин-Уаранта, тот медленно вздохнул.
— Ничего, — произнёс он снисходительно. — Сам я их и в глаза не видел. Но вот что интересно, Д. Они считают вас погибшим. При исполнении служебных обязанностей. Признайтесь, вас это вполне устраивает… устраивало..
Д. ощутил, что внутри него что-то вот-вот переломится.
— Человек без имени, — продолжал генерал. Глаза его стали ледяными. — Что осталось? Буква от имени да фальшивые воспоминания.
— Что вы хотите, генерал? — Д. сумел совладать с обуревавшей его яростью. — Если вы пришли подразнить меня, то выбрали не лучшее время. У меня был тяжёлый день. — Кинисс предостерегающе сжала его плечо — осторожнее, мол, следи за языком!
— Я пришёл вернуть часть того, что сами вы не сможете вернуть, — Гин-Уарант поднялся (Кинисс напряглась), шагнул в сторону столика и наполнил все три бокала. — Вам обоим, — уточнил он, приподняв бокал. — В обмен на помощь. Я делаю уступку за уступкой… пользуйтесь, пока я добрый.
— Что, если я попросту вышвырну вас на улицу? — Д. выглядел благодушно, но в глазах его по-прежнему виднелись отблески молний.
— Потеряете вашего… последнего ученика, — Гин-Уарант выделил слово «последнего». — Неважно, вернётся ли он оттуда живым, и вернётся ли он оттуда Клемменом.
Д., уже успевший встать, замер. Краем глаза он заметил, что Кинисс стоит, сжав обе руки в кулак и прижав их к груди.
Лишь несколько секунд спустя до него дошло, что она была готова к неприятностям.
К большим неприятностям.
Но ничего не случилось.
— Что вы имеете в виду? — спросил Д., глядя на безмятежно улыбающегося Гин-Уаранта сверху вниз. — Моё терпение на исходе.
— Сядьте, — предложил генерал и Д., не спуская с него глаз, медленно повиновался. Кинисс опустила руки; амулет на её шее, только что светившийся тусклым сиреневым сиянием, вновь ушёл в невидимость.
— Вижу, придётся вас несколько просветить, — тон генерала стал резким и холодным. — Вы ведь преподаёте? И, если не ошибаюсь, считаетесь одним из лучших специалистов по ольтам?
— Что с того? — пожал плечами Д.
— Да нет, ничего… вы действительно один из лучших специалистов. Ну вот… я устрою вам небольшой экзамен. Не бойтесь, долго это не продлится.
Часы пробили девять. В двадцать минут двенадцатого я скажу ему «извините, генерал, но мне некогда — пора переловить ваших подчинённых», подумал Д. и едва не зашёлся истерическим смехом.
Генерал удивлённо посмотрел на него… и Д. почувствовал, что окончательно пришёл в себя.
Листки-киартены он перевернул вниз изображением.
— Итак, — генерал откинулся в кресле. — Сколько, по-вашему, существует на свете наэрта ?
Пальцы Кинисс несколько раз прикоснулись к его шее. Сигнал был понятен: «внимание!» Впрочем, Д. догадался и сам. Кинисс уже предполагала, что Гин-Уарант — не ольт, а…
Генерал рассмеялся.
— Думаете, вам это снится? Ольт, произносящий «непроизносимое»? Ваши познания, Д., несколько устарели. Веков на сорок. То, что вы считаете это слово… — он пошевелил в воздухе пальцами.
— Таэркуад ? — спросил Д. тихо.
Того, что случилось после этого, не ожидал никто.
Генерал замолк, словно подавившись собственными словами. Он вздрогнул, схватился за горло… лицо его неуловимо изменилось, стало выглядеть старше, появились тонкие усики и аккуратная бородка, морщины перерезали лоб…
Генерал стал выглядеть неузнаваемо. Глядя в постаревшее лицо, Д. гадал — где, когда, сколько раз он уже встречался с ним? Третья личность. Всё в том же теле. Да и «сам» Гин-Уарант… похоже, только внешность, только память. Бедная Росомаха… четыреста лет назад вы были неразлучны с Уарантом. Четыре сотни лет надеяться, что прежний Уарант вернётся. Что же случилось с ним?
В кресле сидел совсем другой человек. Кинисс знала, что это Человек — по тому, как мгновенно изменился его запах; это было невероятно, ведь все существа, обладающие многими обликами, всегда сохраняют хотя бы часть своего личного запаха…
Человек в кресле пошевелился, провёл рукой по лицу и словно бы проснулся.
— Итак, — голос его стал глубоким, низким, и несколько более приятным. — Сколько, по-вашему, существует на свете наэрта ?
Тут до пришельца дошло, что хозяева дома как-то странно смотрят на него. Он поднёс к глазам собственную ладонь, посмотрел на неё несколько секунд… и усмехнулся.
— Не надо было этого делать… впрочем, сделанного не вернуть.
Кинисс сделала шаг вперёд.
— Объяснитесь, генерал, — потребовала она.
— Непременно, — генерал потёр лоб, словно пытаясь уловить неожиданно ускользнувшую мысль. — Я как раз хотел продолжить. Что вы так на меня смотрите? Не делайте вида, что не догадывались. Ваш мальчишка давно раскрыл меня. Не станем играть в эти игры.
— Как вас теперь звать? — осведомился Д.
— Гин-Уарант, — последовал немедленный ответ. — Кстати, в прежнем облике я чувствую себя гораздо лучше. Вас не затруднит следить за тем, что вы говорите? Держать «щит» несколько утомительно.
— Пожалуйста, — Д. презрительно усмехнулся.
— Вот и отлично, — произнёс генерал прежним, ольтийским, голосом. Обратное превращение произошло почти мгновенно — Кинисс успела уловить, как вновь изменился запах, и не только он — изменилось её ощущение того существа, что звало себя Гин-Уарантом.
Человек не был в состоянии маскировать нематериальные аспекты… во всяком случае, не мог скрыть их от Хансса. Так было всегда. Ольты — могли, при некотором навыке. Прилагая притом значительные усилия. Гин-Уарант же — в виде ольта — был абсолютно непроницаем. Он отражал все попытки мысленного анализа своего «Я», и видеть отражение собственного взгляда было не очень-то приятно.
В форме же человека он успел раскрыться на несколько секунд.
То, что Кинисс успела увидеть, не доставило ей ни малейшего удовольствия.
Ей стало ясно: пока генерал жив, им всем — не Бюро, а вообще всем живущим в этом мире — будет угрожать совершенно новая, невероятная, неожиданно объявившаяся опасность.
Неведомо как остававшаяся невидимой всё это время.
После того, как приговор генералу был вынесен, Кинисс смогла позволить себе расслабиться. Частности — скажем, то, что именно генерал помог доставить Клеммену «письмо смерти» — были не важны. Она узнала и многое другое. Что предпочла бы никогда не знать.
Гин-Уарант, видимо, осознал, о чём она думала — судя по взгляду, которым он её удостоил. И по едва заметному кивку — жесту, который Д. наверняка оставил без внимания.
— Итак, сколько? — спросил генерал, отпивая из бокала. — Кстати, Д., откуда вы взялись, такой скупой? Неужели вы всех угощаете подобным вином?
— Хорошее я привык пить с друзьями, — ответил Д., не моргнув глазом. — Ну ладно. Я действительно устал… Ответ — двадцать восемь.
Генерал несколько раз хлопнул в ладоши.
— Я был прав. Вы клюнули, Д.! Поскольку дальше наш экзамен лишён смысла, говорить буду я, а вы послушайте.
Андариалл
На этот раз У-Цзин сразу ощутил, что с Андариалл что-то случилось.
В комнате стало совершенно тихо.
Он повернулся, всматриваясь в угол комнаты, где стояла кровать. Но неприятные предчувствия тут же прошли. Андариалл открыла глаза, недоумённо глядя вверх, а затем… попыталась усесться.
— Где я? — спросила она шёпотом — голос плохо повиновался ей. Как и тело.
— Всё там же, — отозвался монах, помогая ей усесться и поднося к губам чашку с водой. — В безопасности.
Девушка обвела взглядом комнату, затем осторожно приняла чашку и медленно, не торопясь, выпила.
— Я думала, что мне всё это снится, — призналась она. У-Цзин отметил, что лихорадочный жар прошёл. Теперь она выглядела просто исхудавшей, чуть ли не на треть. Взгляд на неё теперь вызывал скорее сочувствие, нежели восхищение.
— Ночь на дворе, — сообщил монах, приоткрывая окно, впуская внутрь поток свежей прохлады. — Тебе надо отдохнуть. — Он мягко заставил Андариалл вновь улечься. — Отдохнуть как следует.
— Но…
— Всё завтра, — монах поднялся. — Ты уже выглядишь лучше, а завтра будешь выглядеть совсем хорошо. Если немедленно заснёшь. Спать в одежде, должно быть, неприятно, — он вложил ей в руку сигнальный шарик. — Если что-то понадобится, я буду неподалёку.
Она ответила слабой улыбкой и проводила его глазами.
Когда дверь затворилась, Андари повернулась на бок и, глядя в пульсирующие глубины шарика, поняла, что действительно хочет отдохнуть. День… неделю… месяц… вечность…
У неё едва хватило сил, чтобы раздеться.
Гин-Уарант
— Наэрта , мой дорогой, как было двенадцать, так двенадцать и осталось. Всё остальное — так, жалкое подражание. Для таких умников, как вы. Надо признаться, что, в отличие от многих ваших коллег вы хоть не кичитесь своими обширными познаниями о расе, к которой принадлежит ваш покорный слуга… — генерал усмехнулся.
Д. молча смотрел ему в глаза, барабаня пальцами по крышке стола.
— Я не верю, — произнёс он наконец.
— Спросите у вашей подруги, — генерал указал в сторону Кинисс. — Она тоже знает всю правду. Верно, сайант Кинисс? Я говорю правду?
Д. резко повернул голову и увидел, как глаза рептилии на короткий миг стали зеленоватого оттенка. Цвет растерянности… Она взглянула ему в лицо и едва заметно кивнула.
Час от часу не легче. Что, генерал задался целью разоблачить Кинисс как двойного агента? Или что-нибудь похуже? Чего он добивается?
— Три подземных наэрта , — продолжал генерал, — и девять наземных. Остальные шестнадцать — достаточно странное явление. Вообще говоря, это не ольты. От ольтов у них только язык, некоторая часть традиций и долголетие. Всё остальное им недоступно и никогда не будет доступно. Как и Людям, как и всем остальным… Догадались, кто входит в эти шестнадцать?
— Те, кто не прошёл инициации, — ответил Д. чуть охрипшим голосом. Боги, неужели это предположение было правильным? Но зачем такие сложности, зачем так много масок? От кого ольты защищаются? От Людей? Чепуха. Из них всегда получаются и маги, и мыслители, и бойцы, на порядок выше, нежели из Людей.
— Правильно, — генерал откинулся в кресле. — А теперь самое главное. Теренна Ольен состоит сейчас из ста двенадцати человек.
— Что?! — Д. едва не упал с кресла.
— Что слышали. В последнее время судьба к ним неблагосклонна. Я разделяю точку зрения, что Теренна должна вымереть, уступить место кому-то ещё. Они правят уже восемь веков… хотя, конечно, правят очень хорошо. Но пора изменяться. Времени мало.
— И вы испугались, что Клеммен… — тихо произнесла Кинисс, сделав шаг вперёд.
— Естественно.
— Так вы полагаете всерьёз, что Клеммен знал, на что идёт? — удивился Д. — Я был о вас лучшего мнения, генерал. Вы же считаете, что о Клеммене вы знаете всё. Так что…
— Не говорите ерунды, — глаза Гин-Уаранта злобно блеснули. — Никто никогда не проходит инициацию, зная, что его там ждёт. Это всегда тайна, и всегда — очень тяжёлые испытания. Если вы спросите прошедших её, то все до одного скажут — если бы я знал, что там будет, я бы никогда не согласился.
— Так уж и скажут? — не поверил Д.
— Вам, конечно, не скажут, — осклабился генерал. — А вот мне многие говорили.
— А вы, генерал? — спросила Кинисс. — Вы бы пошли, зная, что вас там ждёт?
Генерал только улыбнулся и отрицательно покачал головой.
— Всё понятно, — Д. вновь уселся. — Помнится, вы говорили, что согласны… э-э-э… подарить Клеммену жизнь. На каких условиях?
— Во-первых, он должен будет забыть о… вы, надеюсь, понимаете, о ком я.
— Интересно, как вы его в этом убедите?
— Не имеет значения. Во-вторых, он должен передать мне то, что подобрал в Скрытом Доме.
— Что он там подобрал? — поразился Д. Ему начинало казаться, что у генерала не всё в порядке с головой.
— Книгу, — пожал плечами Гин-Уарант. — Тетрадь. Скрытое знание. Вы хорошо подготовили его, Д., парень стал невидимым для наших… моих предсказателей, успел опередить меня. Я знаю, что книга цела. Она либо у вас, либо у этой девчонки. Отдайте её мне — разумеется, не заглядывая внутрь — и я буду перед вами в очень большом долгу. Я умею платить по долгам, поверьте мне.
— Зачем вам книга?
— Чтобы выжить. Нам и вам, Д., пора, наконец, заглянуть за стену, возле которой вы живёте.
— Можно ли без метафор? — поморщился Д. — Что за скрытое знание? От кого его скрывали?
— От наших с вами общих друзей, — ответил генерал немедленно. — От тех, что всегда стоят позади, но всегда оказываются выше.