говоря, оскорбительный. Вот невезение! Ни разу Д. не упоминал, как они называются, иначе я бы запомнил…
Ещё шаг.
Словно ветер подул в комнате. Встречный. Тихо вначале, затем всё сильнее. Пришлось нагнуться, каждое движение вызывало сильное противодействие. Комната куда-то поплыла, стала нечёткой. Но очертания К. оставались прежними. Вокруг рептилии разгорался зеленоватый ореол. Ещё шаг. Что такое? Она удаляется! Клеммен, стиснув зубы, рванулся изо всех сил… и тут его сдуло, поволокло куда-то назад, со страшной силой. Сейчас ударит о стену и размажет по ней…
Клеммен поднялся на ноги. Отряхнул одежду. Как странно… сделал всего пять шагов! И никуда она на самом деле не девалась! Что это такое? Магия?
— Совсем неплохо, — отметила К. одобрительно. — Продолжаем.
Д. прошёл к дальней стене и открыл там дверцу. Поманил Клеммена рукой. Тот двинулся послушно; рептилия присоединилась к нему, двигаясь чуть позади. Вопреки распространённому заблуждению, двигалась она бесшумно, по-своему грациозно и дышала едва слышно. Только постукивали одна о другую части её «одежды».
У дверцы Д. остановил своего ученика и завязал ему глаза полоской плотной чёрной ткани.
— Когда я сниму повязку, оставайся с закрытыми глазами, — произнёс невидимый теперь Д. — Откроешь по моему приказу. Не забудь!
Некоторое время что-то происходило вокруг Клеммена. Что именно, понять было трудно. Что-то двигали, шуршали не то бумагой, не то чем другим. Наконец, повязку сняли.
— Последний совет, — прохладная рука вложила что-то небольшое и округлое в правую ладонь Клеммена. Голос принадлежал К., рука — видимо, тоже. — Если заметишь что-нибудь опасное для жизни, сожми покрепче или брось на пол. Запомнил?
— Запомнил, — свой собственный голос показался чужим. Что они затеяли?
— Открой глаза.
Он открыл.
Прямо перед ним — слабо освещённый свечами участок стены. На нём светящимся составом изображён причудливый символ. Какой-то иероглиф. Клеммен скользнул взглядом по изгибам и пересечениям линий, крепко зажмурился — по глазам словно хлестнули огненным хлыстом.
Его словно огрели по голове тяжёлой, но мягкой дубиной. В голове загудело, ноги подкосились. Позади раздалось злобное рычание. Символ засиял нестерпимо, обжигая лицо, и юноша, прикрыв лицо левой ладонью, оглянулся…
Целая армия чего-то жуткого мчалась на него. Чёрные кони, из-под копыт которых летели искры, всадники-гиганты, вооружённые ржавыми копьями. Вместо лиц из-под забрал выглядывали голые белые черепа… Что-то немилосердно жгло затылок.
Клеммен перепугался не на шутку. Время замедлилось, поползло. Он отступил, зная, что не успеет убежать, поднял руки перед собой и увидел, что сжимает правую в кулак.
Что там?
В кулаке оказался небольшой камушек неправильной формы. Тут сквозь клубящийся в голове тяжёлый туман прорезались слова. «…брось на пол…»
Пола не было. Была каменистая земля, усыпанная ослепительно белым песком. Клеммен размахнулся, чтобы бросить камушек, но руки онемели, и камень выскользнул из ладони, упал и покатился.
Он поднялся на ноги, ощущая тошноту и хватая ртом воздух. Хороши экзамены, нечего сказать. Что его, угробить решили? Таким странным образом? Голова болела непереносимо, и Клеммен понял — стоит ему произнести хотя бы слово или пошевелить головой, как его стошнит. Комок величиной с арбуз прочно завяз в горле.
Что-то коснулось его головы.
Тошнота и головная боль тут же схлынули. Краткий миг — и их не стало. Звенящая пустота наполнила голову. Клеммен открыл глаза. Рептилия стояла рядом с ним, прижав свою ладонь к его затылку. Заметив удивлённый взгляд, кивнула и отошла в сторону.
— Что это… — начал было Клеммен, поворачиваясь, чтобы указать на коварный символ, и осёкся. Ни в коем случае нельзя смотреть на него!
Д. улыбнулся.
— Молодец, — ответил он. — Поступаешь правильно. Не беспокойся, там ничего уже нет.
Клеммен осторожно повернулся. Просто стена, скупо освещённая дрожащими язычками двух свечей. И всё.
— Я довольна, — произнесла К., прижав ладони к груди. — Приношу извинения, Клеммен, за причинённые неудобства. Это наименее мучительный способ.
— А как же экзамены? — спросил юноша, часто моргая. — Извините, Д., если я чего-то не понимаю…
— Оба экзамена сданы успешно, — ответил Д. — Даже если тебе показалось иначе. Теперь некоторые формальности — и сможешь приступать к новой работе.
Втроём они вернулись в предыдущую комнату и уселись — К. за стол (сидение было причудливым и довольно высоким — наверное, потому, что сама она была всего-то метра полтора ростом), Д. и его ученик напротив.
— Действуем обычным образом, — объявила К., сделав несколько пометок на листе бумаги. — Две недели на подготовку. Вначале придётся работать дежурным, но с этого начинают все. В течение двух недель вы, Клеммен, можете отказаться работать с нами.
— С кем? — не понял Клеммен. — Извините, но я хотел бы знать, где я буду работать.
— Названия как такового нет, — пояснил Д. — Будешь заниматься расследованием разного рода дел по заказу Наблюдателей или родственных организаций. Своего рода бюро расследований.
— А что… я могу отказаться?
— Можете, — кивнула К.
— Можешь, — кивнул Д.
— И ничего не случится?
К. непонимающе посмотрела на Д., а тот рассмеялся.
— Случится, случится, — пообещал он. — Мы отрежем тебе голову и зажарим на обед то, что останется. Разумеется, ничего не будет. Выйти можно в любой момент. Правда, придётся забыть всё время, которое работал в Бюро.
Юноша долго смотрел то на человека, то на рептилию.
— Так просто? После того, как вы потратили столько сил? — о деньгах он предпочёл не вспоминать.
— Почему бы и нет? — пожал плечами бородач. — Но обратного пути у тебя не будет. Займёшься, чем сможешь… но уже сам по себе.
— То есть это — на всю жизнь? — усмехнулся Клеммен невесело.
— Как правило, да, — ответила рептилия. — Но за вредность полагается и хороший отдых, и разумное вознаграждение. Последнее слово за вами.
— Я должен решить прямо сейчас?
— Нет, — Д. переглянулся с рептилией, и та кивнула. — В течение двух недель. Первое время я буду тебе помогать… впрочем, помогать-то я буду всегда, но первое время — особенно много. Твоим непосредственным начальником будет она, — указал он на рептилию.
— А ваши имена мне знать не положено? — спросил Клеммен, не удержавшись.
— Моего имени не положено знать даже мне, — вздохнул Д. — А её она назовёт, если захочет.
Клеммен почувствовал, что в нём борются два желания. Первое — убежать подальше. Во-первых, у него руки растут откуда положено, и заработать на жизнь будет не так уж сложно. Ну их подальше, с тайнами и расследованиями!
Миг спустя это желание как-то прошло. Само собой. И второе желание — согласиться — стало не менее сильным. Всё же он некоторое время сидел и делал вид, что изо всех сил размышляет.
— Я согласен, — произнёс он, наконец, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Увы, старался он напрасно.
Оба его собеседника кивнули и вновь переглянулись.
Парк Времени, Каммтон 5, 435 Д., утро
— Правда, незабываемое зрелище? — Д. наслаждался видом. Я, отчасти, тоже. Признаться, это походит не на парк, а на руины. Живописные, красивые, но руины. Жалко, что начало работы приходится на Каммтон, самое начало лета. Эх, сейчас бы искупаться…
— Действительно, — отозвался я. — А что мы тут забыли?
Он посмотрел на меня, как будто я сделал что-то неподобающее.
— Странно, — выговорил Д., почёсывая затылок. — Мне казалось, что подобные вещи тебя заинтересуют. Ну а потеряли мы здесь некоторых хороших знакомых. Дел пока нет, отчего бы не отдохнуть? Или у тебя иные планы?
Так я ему и сказал! Правда, я уже успел — надеюсь, незаметно для Д. — осведомиться, куда именно уехала та памятная выставка… оказалось, далеко на юг, в Оннд. Не судьба мне в ближайшее время снова встретиться с…
— О, посмотри-ка вон туда! — Д. приставил ладонь ко лбу, вглядываясь в южном направлении. — Вот, кстати, очень интересная личность. Ну-ка…
Силуэт вдалеке шевельнулся и Д., убрав ладонь, удовлетворённо кивнул и улыбнулся.
— Чёрточка, — пояснил он. — Давай, парень, познакомься с ним. Рано или поздно придётся. Очень интересный собеседник.
— Что за чёрточка? — опешил я. Ничего общего силуэт в оранжевой одежде с чёрточкой не имел. Напротив, приземистый, толстенький… ничего не пойму!
— Давай-давай, — поторопил меня Д., не переставая улыбаться. — Не то ускользнёт.
Я пожал плечами и отправился в путь. Конечно, здесь полным-полно интересных штуковин, но Д. прав: голова у меня совсем другим забита. А напрасно. Надо как-то произвести впечатление на Бюро… поскольку, откровенно говоря, я так и не понял, с чем именно придётся сталкиваться.
…Невысокий человек в оранжевой рясе. Что-то я про таких слышал. Опять же, не очень лестное. Гхм. Ну и что я должен делать? Ладно, для начала поздороваемся, а там видно будет.
— Здравствуйте, — Клеммен остановился шагах в пяти. Человек в оранжевом сидел, устремив взгляд на невысокую каменную плиту прямо перед собой и пытался, судя по движению головы, что-то разобрать на ней. При звуках голоса он встал, оглянулся, поправил съехавшие с носа очки и вежливо поклонился.
Клеммен поклонился в ответ.
— Д. сказал, что мне стоит познакомиться с вами, — честно признался Клеммен в ответ на вопросительный взгляд. Выражение лица у человека было на редкость загадочным. Отчасти — хитрым.
— А, так вы его новый ученик! — воскликнул он. — В таком случае, вас зовут Клеммен. Очень приятно. Я — У-Цзин.
— Уцзин?
— Нет, У-Цзин, через чёрточку, — поправил человек с важным видом, и Клеммену потребовалось немало усилий, чтобы не улыбнуться.
— А в чём разница?
У-Цзин укоризненно посмотрел на нового знакомого.
— Неужели вам не говорили, насколько бережно нужно обращаться с именами? Потому, что его полагается писать и произносить именно так, а не иначе.
— Понятно, — кивнул Клеммен, всё ещё борясь с неуместным смехом. — Извините.
— Не за что, — У-Цзин махнул добродушно рукой. — О, вот и он сам. Очень хорошо, очень хорошо. Нам найдётся, что обсудить…
— Скажите, — Клеммен неожиданно вспомнил то, что всё время прорывалось сквозь толщу других воспоминаний. — А это не про вас ходит столько странных историй? Ну там, про всякие беспорядки, про то, как вы милостыню собираете…
— Вряд ли это всё про меня, — пожал плечами У-Цзин. — Я здесь не так уж долго. Хотя и я являюсь потомком того же славного предка, от которого посчастливилось произойти моему предшественнику, Унэну…
— У-нэну?
— Нет, просто Унэну, без чёрточки, — поправил Чёрточка. Надо не забыть никогда не называть его так, подумалось Клеммену. Вряд ли ему понравится. Во всяком случае, сейчас. — Он никогда не относился к именам с должным почтением. Вот о нём действительно ходит множество легенд. Вполне возможно, — он поправил очки, — что и я когда-нибудь так же прославлюсь.
— А что с ним, кстати? — вступил в разговор Д. — Здравствуй, Уцзин.
— У-Цзин.
— Виноват. Никак не могу запомнить.
Чёрточка снисходительно улыбнулся.
— Брось, Д., — отозвался он. — Тебе лишь бы посмеяться. А Унэн просто ушёл от дел. Последние события его несколько утомили. Странствует где-то, надо полагать. Ищет приключения на свою… — он оглянулся. — …шею. А что? Что-нибудь передать?
— Да нет, мы, собственно, к тебе. Молодому человеку могла бы пригодиться твоя школа. Как считаешь?
— Не вижу препятствий, — У-Цзин был явно обрадован. — В монастыре через шесть дней пройдут показательные выступления. Встретимся после них, да и обсудим…
Разговор надолго не затянулся: Чёрточка куда-то спешил, и задерживать его было невежливо.
— Пошли, — тихо шепнул Д., — расскажу о здешних экспонатах. А там, глядишь, ещё кто-нибудь появится. Вообще, это очень полезный Парк: все, с кем тебе полезно встретиться, рано или поздно сюда придут. Своего рода заколдованное место.
Он ошибается, подумал Клеммен со вздохом. Сюда придут не совсем все, с кем я хотел бы встретиться. Однако, Д. прав. В голове по-прежнему беспорядок. Попытаюсь послушать его, хотя, видят боги, мне это совсем не интересно. Попросить, что ли, какое-нибудь снадобье, чтоб помогало забывать то, что хочется?
Мысль по здравом размышлении показалась глупой до невозможности.
434 Д., весна
— Значит, так, — Д. рассеянно почесал подбородок и подошёл поближе к окну. По ту сторону простиралось море. Где это находилось, не вполне понятно — но вдалеке от Венллена. Без магии тут не обошлось. А меня всё заставляет руками делать, подумал Клеммен с лёгкой обидой. Зачем?
— Значит, так, — Д. вернулся к дальней стене. На ней находилась небольшая доска, а рядом — указка-мелок. Прикосновение указкой к доске приводило к появлению линии — чем ближе, тем ярче. Интересно, магия или искусная механика?
— Значит, так, — повторил он в третий раз. — Первое время мы будем работать на востоке. Следовательно, надо разобраться с тем, кто такие ольты. Они настолько похожи на людей, что все по привычке и считают их людьми. Но это серьёзная ошибка; ольты ни в коей мере людьми не являются, хотя выглядят так же, питаются тем же, а от браков с людьми способны приносить потомство.
— Не люди? — Клеммен удивлённо поднял брови. — Как это?
— Никто не сможет ответить, — Д. говорил без тени улыбки. — Мы ещё вернёмся к этому вопросу. Начнём с экскурса в историю.
Ольты, — продолжал он, — принципиально отличаются от нас тем, что не умеют стареть. Не знают болезней. Их не подгоняет ограничение человека: малый срок жизни. Это полностью изменило их; они давно уже не люди. Внешне — да, но не внутренне.
Ольты, условно говоря, делятся на сообщества, именуемые наэрта . Слово не имеет точного перевода; оно сродни человеческому понятию «род», но не совпадает с ним. Наэрта отличаются одна от другой, как, скажем, люди из разных социальных групп. Или как люди, говорящие на разных языках. Хотя язык у ольтов общий.
— Постойте, постойте, — Клеммен поднял руку ладонью вверх. — Вы же говорили, что нет такого понятия — ольт вообще. А теперь говорите, что «у ольтов общий язык».
— Многие из людей, — ответил Д., — в состоянии понять друг друга — отчасти. Жесты, знаки, символы. Хотя между ними может быть огромная, непреодолимая пропасть — взять первобытные племена на западе континента и, скажем, людей из цивилизованного юга. Так и наэрта : они всегда распознают чужака, но в состоянии понять одна другую. Необходимо, чтобы ты научился оставаться невидимым для них. Казался своим.
— Но зачем?
— Видишь ли, — Д. уселся поближе и положил указку перед собой. — Нам предстоит иметь дело с необычными явлениями. С загадками. Надо заставить человека — разумное существо — открыть как можно больше. А для этого надо казаться «своим». Вызвать доверие. С Людьми это сравнительно просто… а вот с остальными — даже с теми, кто похож на Людей — совсем непросто.
— А магия на что?
— Магия, — вздохнул Д., — имеет и оборотные стороны. Говоря о магии, ольты чуют её, как собака — запахи. Нет, если ты хочешь казаться естественным, нельзя прибегать к магии. Я возлагаю большие надежды именно на тебя. Я уже «баловался» магией — и с тех пор меня чуют за версту.
— А сколько всего наэрта ?
— Двадцать восемь.
— Мне же жизни не хватит изучить их обычаи!
—