ничего из происходящего.
Что-то приближалось.
Ей не было видно, что… и оттого она чувствовала всё возраставшее беспокойство.
Клеммен
В этот раз удалось нырнуть значительно глубже. Впрочем, нырнуть — слово не очень подходящее. Это была не вода; хотя дышать в глубине этого колодца было невозможно (я попытался; листья тут же облепили лицо, начали собираться вокруг густой массой… еле вынырнул!). Это походило на попытку сорваться с длинной, упругой привязи.
Пока что не получалось. Рано или поздно меня выдёргивало наверх, а запах опавших листьев ещё долго будет преследовать меня во снах и наяву.
Снял куртку.
И убедился, что удалось погрузиться ещё глубже. Поразительно, что листья не мешали смотреть; они обтекали лицо… и, хотя исходящее от них самих свечение скорее ослепляло, нежели освещало, можно было надеяться заметить дно — если оно есть — не в тот миг, когда с размаху ударишься об него головой, а чуть раньше.
Я остался только в рубашке, штанах и ботинках. Раздеваться дальше? Только в самом крайнем случае, подумал я. Если там, в глубине, есть выход, я предпочту явиться назад пусть и скромно, но всё же одетым. Не самая умная мысль… но откуда им было взяться, мудрым?
Я долго готовился, собирался и размеренно дышал, прежде чем предпринять ещё одну попытку. С каждым предметом одежды, что я снимал с себя, листья выталкивали меня всё менее и менее сильно. Пока что мне хватало дыхания, чтобы погрузиться, осмотреться какое-то время и вынырнуть… в последний раз, правда, я едва не наглотался этой «воды»…
Всё, что я посбрасывал, плавало поблизости — мой последний дар здешнему хозяину. Вряд ли Радуга совсем не властен над этим колодцем. Пусть подбирает… нет там ничего такого, что могло бы угрожать мне или кому-то ещё. Сейчас вещь, по-настоящему моя, висит у меня на шее.
Вдохнув в последний раз, я сложил ладони перед грудью и устремился вниз, сквозь светящийся круговорот.
Гин-Уарант
— Вот так, — генерал отошёл в сторону, посмотрел… вернулся. — Теперь видите?
Теперь Д. действительно видел. После того, как они с генералом добрые четверть часа ползали по камням на коленях, расчищая небольшую площадку — два на три метра — стали видны небольшие углубления, прорезанные — или проплавленные — в скале.
Линии были прерывистыми; они были проведены, как казалось вблизи, безо всякого смысла, а вот издалека…
— Глаз! — удивился Д., отходя в сторону.
— Солнце, — поправила его Кинисс, подходя поближе. К чему всё это? Магической силы у этого места нет — иначе его давно бы уже отыскали и изучили. Мало ли подобных символов, высеченных в камне? Тайны большинства их надёжно похоронены в глубине времён.
— И то, и другое, — согласился генерал. — Само по себе это место достаточно безобидно и ничем не привлекательно. Если, однако, слегка потрудиться над ним…
Он извлёк из внутреннего кармана небольшой мешочек и извлёк изнутри небольшой камень. Округлый, но лишённый идеальной формы. По форме и материалу он походил на…
— Кальарт ! — воскликнул Д., забываясь.
— Почти угадали, — генерал встал посреди круга и долго думал. — Таких знаков не так уж и много. Принцип, конечно, старый и хорошо всем знакомый — отыскать силовые линии и использовать их. Мне пришлось потратить не одну сотню лет, чтобы добраться до других таких же мест и тщательно обыскать всё вокруг. Трудился я не зря, — генерал вытряхнул содержимое на ладонь. Одиннадцать «шариков». Кинисс сделала шаг вперёд.
— Назад! — генерал предостерегающе поднял руку. — Не вмешивайтесь, сайант . Заберите эти камушки потом, если сможете. А пока держитесь от меня подальше.
Генерал отыскал взглядом небольшое углубление, через которое проходила одна из линий рисунка. Положил один из камней в него.
Пошевелил.
Камень не подавался. Генерал потянул со всей силы, рискуя упасть и растерять большую часть остальных камней — если этот вырвется из гнезда. Не вырвался.
Второй камень. В другое место.
Третий камень.
— Вы хоть представляете, что делаете? — спросила Кинисс, едва сдерживая негодование.
— Вполне, — отозвался генерал. — Я хочу ускорить то, чего мы ждём так долго, а заодно приманить на свет нескольких, самых близких, мотыльков. Вы думаете, я прибегаю к запретному знанию, сайант ? — генерал спросил, не оборачиваясь.
— Мне нечего гадать, — ответила Кинисс. — Так оно и есть.
— Тогда скажите вашему коллеге, что это за рисунки и откуда они взялись.
Кинисс молчала.
— Ну ладно. Как по-вашему, каков возраст этих рисунков, Д.?
— Несколько тысячелетий, — пожал тот плечами. — Я не геолог. А что?
— Несколько тысячелетий, — произнёс генерал медленно. — Как же. По моим расчётам, — он помедлил, — возраст этих сооружений — не менее трёх сотен тысяч лет.
Д. взглянул на Кинисс и увидел, что та — неохотно, словно её принуждали к этому, кивнула.
— Так, значит… — Д. обошёл «глаз» несколько раз, словно пытаясь увидеть в нём нечто важное, — значит… кто же сделал всё это? Кто-то обитал здесь до ледникового периода?
Гин-Уарант пожал плечами.
— Никто не знает. Все старательно собирают оставшиеся от того времени предметы. Либо уничтожают, либо переделывают во всякую чепуху. Преимущественно, в оружие. В конечном счёте, уничтожают. Я тоже не специалист — из применений этого «глаза» я знаю только одно.
— И знаете весьма примерно, — мрачно заметила Кинисс.
— Возможно, — генерал выпрямился, сжимая в руке последний камень. — Если я не ошибся, сейчас наступит минута, которую я ждал всю жизнь.
Он не успел поместить камень в его гнездо, как Д. спросил его:
— А если ошиблись?
Генерал повернул голову в его сторону, некоторое время смотрел внимательно и без тени улыбки.
— Тогда мы разойдёмся и будем ждать, сколько потребуется.
И, помедлив немного, поместил последний камень в ямку.
Ничего не случилось.
Долго все трое стояли, не смея пошевелиться… стараясь дышать как можно тише, не издавать ни звука. Но ветер по-прежнему высвистывал заунывные мелодии, а небо продолжало наливаться рассветным огнём.
— Похоже, генерал, что вы ошиблись, — заметил Д. — Я представлял всё это совершенно по-другому.
— Вряд ли, — Гин-Уарант ответил не сразу. — Обещанные мотыльки уже здесь. Если хотите добрый совет, Д., и вы, сайант — держитесь поблизости от меня.
— Но не становитесь на «глаз», — предупредил он. Кинисс оглянулась — и поняла, что имел в виду генерал.
Высокого роста человек, в развевающемся на ветру плаще, направлялся к ним со стороны леса… и сопровождали его воины, все сплошь в панцирях, закованные в металл с ног до головы. Движущиеся почти без шума. На лице их предводителя Кинисс заметила приветливую улыбку.
Как получилось, что она не заметила их приближения?
Д. встал справа от генерала. Он продолжал думать о подлинном оружии, которое отличает его от многих других его коллег; которое вовсе даже и не оружие, а… Впрочем, думать об этом некогда. Он поднял голову и обомлел.
Над головой их, в зените, тёмную синеву неба нарушало небольшое золотистое пятно. Оно тоже становилось всё ярче и ярче.
Глянув на него раз, не хотелось отводить взгляда.
И всё же пришлось это сделать.
Предводитель остановился на расстоянии шагов тридцати от генерала, который стоял, скрестив на груди руки и смотрел на пришельцев с утомлённым видом. С таким видом он мог бы стоять где-нибудь в углу, на торжественном приёме.
— Генерал! — голос человека был звучным. Остальных он словно не замечал. Войско его (восемнадцать, сосчитал Д.) стояли чуть позади, не шелохнувшись.
Тут только Д. заметил, что на самом деле всё это воинство вовсе не заковано в броню. Сама броня и была войском — оживлённый металл. Д. поёжился. Доводилось ему сталкиваться с подобными существами. Каждое из них могло перебить целую армию… а поскольку он не ощущает исходящей от них магической эманации, справиться с ними при помощи заклинания вряд ли возможно.
Он бросил короткий взгляд на рептилию, та сделала ответный знак. Не вмешивайся. Ни в коем случае не вмешивайся.
И ещё он заметил, что контуры Кинисс становились нечёткими, расплывчатыми… словно она таяла в воздухе.
Кинисс готовилась использовать то главное её оружие, которого были практически полностью лишены остальные расы.
Двое
— А это что?! — У-Цзин обернулся, стараясь подавить дрожь. Здесь, на горном склоне, было вовсе не так тепло, как он надеялся.
Флосс обернулся. И издал клювом странный звук — нечто среднее между скрипом и щёлканьем.
— Это оно и есть, — признался он. — Нам нужно туда, как можно быстрее.
— Сейчас, — монах пытался отдышаться. Его магические ресурсы были велики, но не безграничны. Там, куда указывал Шангуэр, высоко в небесах разгоралась золотистая точка.
— Хотел бы я знать, — заметил он, закутываясь поплотнее, — каким по счёту было то место?
— Третьим с конца, — ответил флосс немедленно.
— В следующий раз начинай с конца, — посоветовал У-Цзин и их обоих словно сдуло ветром.
Клеммен
Это появилось передо мной так неожиданно, что я едва не захлебнулся.
Огромная, почти чёрная стена… колышущаяся, волнующаяся. Я не сразу осознал, что это — вода. Но раздумывать некогда. Воздуха в лёгких оставалось не столь уж и много.
Я коснулся рукой жидкого «дна».
Вода как вода. Холодная, кстати.
Так что же?
Все эти мысли проносились в голове со скоростью молнии.
Я нырнул в воду (от холода мускулы едва не свело судорогой) и понял две вещи.
Верх теперь находился не позади, а впереди — там, где масса воды светлела.
И ещё — поверхность эта удалялась. Давление становилось всё сильнее… а ведь оно и так было едва переносимым.
Обратной дороги не было. Я принялся грести наверх изо всех сил. Вода, казалось, вовсе не собиралась выпускать меня, и перед глазами постепенно сгущалась мгла.
Но я настолько перепугался, что не позволял себе задумываться. Вверх, вверх и только вверх!
О боги, отчего здесь так холодно?..
Что-то золотистое появилось прямо передо мной, маня и оставаясь недостижимым, как линия горизонта.
Гин-Уарант
— Вы вновь опередили меня, генерал, — произнёс вновь прибывший. — Вы так и собираетесь стоять там?
— Да, — ответил генерал всё с тем же скучающим видом. — Мне и здесь хорошо.
Человек рассмеялся.
— Довольно, генерал… Поделитесь с другими! Мне, как и вам, нужно немного. Ну так что? Сколько вы хотите за одну минуту… так сказать, пребывания на вершине?
Генерал стоял неподвижно, словно статуя. Д. не мог судить, что у того на уме. Походило на то, что он думает, какую назвать цену.
— Ну же, генерал, — голос человека был всё ещё приветливым. Войско его неожиданно шевельнулось и снова замерло. — Я не скуп, вы же это прекрасно знаете.
Генерал продолжал молчать.
— Думаете, вновь попытаюсь вас обмануть? — человек, похоже начинал терять терпение. — Но вы же опередили меня, так что зря опасаетесь. Итак, какова цена?
— Ваша голова, — отозвался генерал неожиданно. — Устроит вас такая цена?
— Я почему-то так и думал, — вздохнул человек, а Д. неожиданно почувствовал, что ничем не защищён и всё его умение сейчас совершенно бессильно. Он отвёл взгляд от нахмурившегося предводителя оживлённого металла и обнаружил, что вовсе не так перепуган.
Так-так, он ещё и псионик, этот любитель улыбаться.
Время шло.
Человек молча кивнул, словно объявляя начало поединка, медленно поднял над головой руки.
Кинисс чуть наклонилась вперёд и стала совсем прозрачной.
Затем голова вновь прибывшего неожиданно подскочила и покатилась по камням, оставляя кровавый след. Стальное войско с грохотом ринулось к тому месту, где стоял генерал… и вдруг разом остановилось, постояло… и рухнуло с невообразимым скрежетом.
Д. протёр глаза. Контур генерала таял, становился нечётким; вот он, похожий скорее на призрака, чем на существо из плоти и крови, решительно двинулся вперёд, выхватывая по пути меч; остановился над тем местом, где только что стоял так и оставшийся безымянным противник и клинок описал короткую дугу…
После чего Гин-Уарант вновь принялся «сгущаться».
И неторопливо побрёл назад, к «глазу».
— Первый, — заметил генерал как ни в чём не бывало. От тона его голоса — размеренного, словно он только что угостил противника бокалом вина, а не снёс ему голову — брала дрожь. Меч его, уже чистый и холодно блестящий, возвращался в ножны. — Благодарю вас, сайант , — обратился он к Кинисс. Д. заметил, что та тяжело дышит и стала совершенно обычной, утратив прозрачность.
— Я защищала вовсе не вас, — отозвалась она, отдышавшись.
— Я знаю, — пожал плечами генерал. — Ага… — он приподнялся на цыпочках. А вот и второй. Я был прав, Д., мотыльки слетаются на огонь.
Скорее уж падальщики, подумал Д. невнятно и вернулся на своё место. Кинисс, насколько он понимал, вновь была в форме. Судя по взглядам, которые она бросала на спину генерала, участь того была предрешена.
Только бы она не поторопилась.
Ещё одна вещь, которая его действительно интересовала, был замаскированный под булавку килиан .
Если удастся записать всё происходящее, то…
Впрочем, сначала надо выжить.
Он обратил внимание на то, что поверженные металлические панцири успели превратиться в прах. Ветер лениво раздувал его. На фоне всего этого обезглавленное тело выглядело особенно жутко.
Да ведь это ему нравится, подумал Д. ошеломлённо. Он наслаждается увиденным!
И вновь ощущение беззащитности охватило его.
Над головами их золотистое пятно приобретало форму треугольника… или буквы «Y».
Двое
— Да там настоящее сражение! — присвистнул У-Цзин, вглядываясь вдаль. Что-то помешало им перенестись прямо к тому месту, где происходило нечто очень важное… и последние несколько километров предстояло идти пешком. Что гораздо хуже, магические силы У-Цзина были на исходе.
Надо надеяться, что флосс, если запахнет жареным, сумеет заступиться за них обоих.
Оставалась сущая мелочь — не опоздать.
— Её там нет, — заметил флосс, летящиий поодаль. — Но скоро будет, я чувствую.
Что-то сверкнуло… и раскат грома отразился эхом от стены деревьев. У-Цзин прибавил шагу. Хотя, с точки зрения обычного человека, он бежал со всех ног.
Проклятие, как же всё-таки далеко…
Гин-Уарант
Генерал не очень-то любит разнообразие, заметил Д. Ещё три компании прибыли к «глазу», в центре которого он стоял — и все три раза всё было кончено в несколько секунд. Последним был некто, с закрытым капюшоном лицом, которого сопровождал внушительный отряд нежити. Всё, что смогла сделать Кинисс — остановить их, отвлечь, потому что меч генерала оказался бессилен.
На какой-то миг Д. показалось, что всё кончено… он почти физически ощущал давление, которое сдерживает Кинисс, и понял, что долго это не продлится. Эта нежить отличалась от своих сородичей, немало которых полегло и от его, Д., руки. От одного взгляда этих становилось дурно, тело скручивало мучительной судорогой — и в этот раз ему осталась роль зрителя.
И тут генерал продемонстрировал нечто новое.
Звучало это, словно обычное заклинание — Д. даже казалось, что он узнаёт отдельные слова. Но каждый новый слог звучал всё громче и громче, и Д. неожиданно ощутил, что его придавливает, прижимает к земле некая сила, которая волнами изливается из центра «глаза».
Генерал поднял руку, словно взывая к небесам, к кружащемуся над головой чистому золоту.
Затем