– что-то в этом роде.
– Понятно, – сказал я, хотя ничего не понял. Но даже не имея представления, кто я такой, я точно знал, что у меня нет ничего общего с тем миром, который описывал Пелл. – Послушайте, мне кое-что нужно. Подходящая обувь, наплечная кобура, несколько запасных магазинов для «крайта» и пуленепробиваемый жилет.
Как вы думаете, Койот на это раскошелится?
– Вы хотите разыскать свою личность, или собираетесь на войну?
– Может статься, и то и другое, приятель. Готовы ли вы мне помочь?
Пелл не ответил, и я, откинувшись на мягком сиденье, принялся рассматривать проплывающий мимо город. Вверху проносились стыки солнечных панелей. Они шли точно над серединой улицы, и я подумал, что в этом есть смысл, если, как говорил Рок, панели могли наклоняться, чтобы сбросить воду и мусор. Здания по пути попадались разные – от ветхих развалюх до высоченных многоквартирных домов. Перекрестки были отмечены торговыми рядами и магазинами, а иногда целый квартал занимал огромный открытый рынок.
В этом краю постоянной ночи все цвета были приглушенными, если они вообще были. Кое-где мигали яркие неоновые вывески, зазывая посетителей в бар или видеосалон, но душный воздух, казалось, высасывал из огней жизнь. – Проезжая по городу в пелловской «элите», я вновь почувствовал себя тараканом, торопливо бегущим через кухню в страхе, что вот-вот кто-то войдет, включит свет и раздавит его.
– Неужели в городе удалось набрать столько голосов, чтобы накрыть его этой штукой?
Пелл принужденно пожал плечами, и я сразу решил, что любое его объяснение будет наполовину выдумкой.
– В конце восьмидесятых городской совет Феникса проиграл несколько референдумов. Поняв, что таким путем ничего не добьешься, они с помощью ФБР заставили Агентство по охране окружающей среды предъявить городу иск, поскольку с истощением озонового слоя участились заболевания раком кожи. Потом они устроили небольшой саботаж на атомной станции Пало-Верде, а ответственность за него свалили на экотеррористическую группу, которую они называли "Голубой гром", – из-за этого пару человек поджарили на электрическом стуле. А потом все эти древолюбцы и антиядерные маньяки начали проталкивать идею альтернативных источников энергии. Город предложил покрыть солнечными батареями неиспользуемые участки пустыни к юго-востоку, но те же самые средозащитники не согласились. В качестве блестящего компромисса Сьерра-Клаб и прочие группы, которые живут, между прочим, ВНЕ города, милостиво согласились разрешить строить солнечные батареи НАД городом. Нас называют Долиной Солнца, и для тех, кто живет наверху, это отвечает истине, но для нас здесь – Долина Полуночи.
– Невероятно. – Разговаривая, я заметил, что в некоторых местах футах в сорока над нами проходит параллельная дорожная сеть. – А зачем было дублировать дороги?
– В Фениксе невозможно зарыться в землю, потому что грунт спекся в камень. Верхние дороги соединяют между собой некоторые башни, но ими имеют право пользоваться только законтрактованные работники. Видите, у них нет въездов, и все они идут по прямой?
– Да.
– Поэтому обычные путешественники не могут туда попасть. Войти и выйти можно только в корпвиллах, вроде «Лорики» или "Ханивел и Кох". Или из Центра, если нам суждено когда-нибудь увидеть его изнутри.
Попытки Рока включить меня в число "своих парней" мне не понравились – и не понравились нотки горечи в его голосе, когда он упомянул о Центре. Я не знал, кто или что я такое, но знал точно, что я не из таких, как он. И все же я мог понять, почему Койот счел его полезным. У этого человека было открытое лицо, за которым прятался коварный ум. Пелл ясно видел, что не произвел на меня приятного впечатления, и пытался это изменить. Хотя со мной у него ничего не вышло, посреднику между различными группами эта способность к мимикрии была, без сомнения, необходима.
Рок завел автомобиль на стоянку и посигналил. Дверь гаража в стене большого склада отворилась, но ровно настолько, чтобы протиснулась его «элита». Нажатием кнопки на приборном щитке Рок убрал антенну и подал машину вперед.
– Там, внутри, следите за собой. Эти свихнувшиеся неонацисты – паршивый народ, но дело свое знают, Будьте осторожны, в этих выбеленных башках чувства юмора – ни капли. – Он нахмурился. – Знаете, лучше бы у меня был "бенц".
"Элита" вкатилась в неосвещенный склад, а у меня зачесались ладони. Дверь за нами закрылась, и внезапно вспыхнули две дюжины дуговых ламп. На мгновение я ослеп, а прищурившись, увидел, что Пелл надевает зеркальные солнечные очки.
Ладно, Рок, раз тут идет такая игра, поиграем…
Рок открыл свою дверцу и выбрался наружу. Я последовал его примеру, двигаясь медленно и спокойно, что бы тем, кто смотрел на нас, стало видно, что я безоружен и почти ослеплен. Широко раскинув руки, Рок приветствовал коротышку с длинными светлыми волосами. Они обнялись, похлопывая друг друга по спине.
– Генрих, сын эльзасской сучки, ты отлично выглядишь!
Генрих, который выглядел не здоровее альбиноса, работающего на грибной ферме, широко оскалился.
– Штайн, ты не изменился! Что могу для тебя сделать?
Рок кивнул в мою сторону.
– Ему нужны ботинки, жилет и, возможно, куртка.
Генрих обошел «элиту» и всмотрелся в мое лицо.
– Gut, они зеленые.
– Прошу прощения? – Я знал, что по-немецки нужное мне выражение – «Verzeihung», но не был склонен его использовать по двум причинам и в основном потому, что немецкий язык Генриха и его акцент были, несомненно, следствием просмотра бесчисленных нацистских кинополлюций на военную тему.
– Я говорю, что у вас зеленые глаза, и это хорошо.
Значит, в вас нет крови грязных людишек.
Я улыбнулся.
– Или что у меня зеленые контактные линзы. – Я терпеть не мог расистов и злился, что Рок затащил меня к ним.
Генрих придвинулся, чтобы получше рассмотреть мои глаза, но Рок хлопнул его по спине и рассмеялся.
– Он пошутил, Генрих.
– Мы, "Воины Арийского Мирового Союза", не так легко относимся к чистоте расы. Я слышал, он провел ночь у фасольщиков.
– Он просто спал, Генрих, а не смешивал кровь. – Рок неодобрительно посмотрел на меня, обнял Генриха за плечи и отвел его подальше в глубь склада. – Это по делу, понимаешь?
– А что, Генрих, если бы я оказался "нечистым"?
Коротышка повернулся и медленно кивнул:
– Герр Штайн заплатил бы больше, а вы получили бы меньше. Впрочем, то же самое может случиться и из-за ваших взглядов.
– Полегче, Генрих, ты и так уже должен нашему человеку-тайне. Он стер в порошок лабораторию Жнецов. Кто их знает, с кого они там собирали урожай, который продавали на трансплантанты?
– Ja, хорошее замечание. – Генрих повернулся и повел Рока в лабиринт широких стеллажей, вздымающихся от пола до потолка.
После их ухода я смог оглядеться. Если не считать неизбежных портретов Адольфа Гитлера, Эвана Мехема и Тома Метцгера, склад выглядел довольно обыкновенно. Он был двухэтажным, но в этой части перекрытие было снято, и вдоль стен на высоте примерно двенадцати футов шли висячие мостки. По мосткам прохаживались вооруженные охранники с автоматами, старательно отрабатывая высокомерные ухмылки.
Все «воины» были одеты в ту же униформу, что и Генрих: «серые» бриджи, заправленные в блестящие сапоги до колен и снабженные черными подтяжками. У всех, кроме троих человек, торсы были обнажены, а эти трое – один мужчина и две женщины – носили «серые» футболки с нацистским орлом на груди – видимо, в знак особых достижений.
Все они были одинаково жилистыми и волосы стригли коротко, причем мужчины предпочитали стоячий ежик, как у "зеленых беретов" или секьюрити в корпорациях, а женщины носили прически поэлегантнее, но и у них волосы не спускались ниже плеч. И, разумеется, у всех они были обесцвечены.
Не совсем обычным показалось мне то – я не сразу сумел это разглядеть, – что каждый подвергся небольшой косметической операции по вставке под кожу на голове прокладки, увеличивавшей высоту черепа. Высокие лбы могли бы придать им умный вид, если бы не поросячье невежество, сквозившее в глазах.
Зато пушки у них были впечатляющие. Не знаю, каким образом, но я сразу узнал автоматы МР-7 фирмы "Ханивел и Кох". Как и мой «крайт», они заряжались десятимиллиметровымн патронами, по тридцать штук в изогнутых магазинах. Генрих вместо автомата носил пистолет. Я не смог разглядеть, какой именно, но предположил, что это древний «вальтер», хранимый, скорее, в качестве амулета или символа, нежели оружия.
Рок и Генрих быстро вернулись со всеми вещами, которые были мне нужны. Наплечная кобура «бианчи» отлично мне подошла, и Генрих лично пристегнул на положенное место два снаряженных магазина для «крайта». Кевларовый жилет, который они мне вручили, был способен остановить практически любую пулю. Я хмыкнул и бросил его на сиденье.
Еще они принесли две пары ботинок – это была, вероятно, идея Рока. Первые оказались просто хламом. Я отверг их сразу и выбрал более привлекательные шварцкопфовские. Примерив и убедившись, что они моего размера, я принялся их зашнуровывать, а Рок тем временем удалился куда-то, оставив меня наедине с Генрихом.
– Знаете ли, друг мой, вам не следует думать о нас так плохо, – сказал он, широким жестом обводя свою братию. – Мы защищаем все, чего достигли представители высшей расы. Вы же неглупый человек. Даже после одной ночи, проведенной в этой берлоге, вы должны были понять, что это за люди. Они ослабляют нас и тянут человечество назад, на животный уровень.
Я завязал второй ботинок, медленно выпрямился и взглянул на Генриха сверху вниз.
– Никакими силами не могу вообразить себя вашим другом. Единственное, что я увидел в том доме, – так это дружную семью, которая старается изо всех сил восполнить средства к существованию. Они угрожают вам значительно меньше, чем, например, я.
Я дал своим последним словам повиснуть в воздухе. Если бы взглядом можно было бы воспламенить что-то, Генрих испепелил бы меня – зато я смотрел на него холодно. Двое охранников остановились посмотреть на нас, и воздух, казалось, сгустился, словно в субмарине во время экстренного погружения. Я глядел Генриху в глаза и читал в них острейшее желание выхватить свой древний пистолет и выпалить в меня – но он понимал, что я заставлю его съесть эту пушку.
Появился Рок и встал рядом, скрестив на груди руки.
– Стоит мне отойти позвонить по телефону, как вы опять за свое. Ну что мне с вами делать?
Генрих отступил, и Рок бросил мне черную ветровку.
– Доброго дня тебе, Штайн. Только не стоит больше приводить сюда этого человека.
– Остынь, Генрих, он еще новичок в городе. Ему надо изучить местные нравы. – Рок полез в карман. – Сколько я тебе должен?
Нацист раздраженно поскреб правую ладонь большим пальцем левой руки.
– Полторы сотни, а патроны считайте моим подарком, человек-тайна. – Он взял у Рока пачку банкнот. – Надеюсь, вам хватит ума не истратить их все.
– Не волнуйся, Хэнк, – сказал я, подмигивая ему. – Последний патрон я оставлю тебе.

Глава 5

Вырулив на дорогу, Рок включил кондиционер на максимум, взглянул на меня и покачал головой.
– Теперь я понимаю, почему Хэл сбыл вас мне. Он за милю учуял, что от вас неприятностей не оберешься.
Я стянул с себя наплечную кобуру, потом футболку.
– А мне вот весьма любопытно, как это тот самый Койот, который сумел заслужить уважение Хэла и Эстефана, сквозь пальцы смотрит на вашу торговлю с расистами.
– В самом деле? – На лице Пелла появилось суровое выражение. – Если вы такой умный, скажите-ка мне, что вы заметили, пока были внутри? Эту игру в кто-кого ты проиграешь, Пелл.
– Ну, начнем с того, что я видел дюжину неонацистов, вооруженных самым современным оружием. Бронежилетов на них не было, значит, в своем убежище они чувствуют себя в безопасности. Далее, я заметил, что Генриху не хватило бы времени снарядить два магазина к «крайту», а следовательно, у них имеется склад. Вывод:
Воины Арийского Мирового Союза" очень хорошо финансируются и готовы к войне.
Пелл дважды мигнул. Несомненно, он принял мои наблюдения к сведению.
– Для моих целей вполне достаточно. Но если вы так много заметили, то должны понимать, что я – человек разносторонний. Койот использует меня, поскольку ему нужен человек, способный вести переговоры с различными группировками. Вы видели то, что видели, а я побывал на складе и могу написать подробный доклад обо всем, что у них есть. Если дело дойдет до войны, скажем, с «Кровопускателями», это поможет Койоту уравнять шансы.
Я почему-то испытывал большие сомнения в том, что "уравнивание шансов" в сражениях уличных банд является целью Койота в Фениксе, но промолчал на этот счет. Натянув на себя кевларовый жилет и аккуратно застегивая его, я сказал:
– Хорошо. Стало быть, вы разведчик и «Воинам» нравится вести с вами дела. Но не думайте, что если вы им удобны, то я только поэтому стану лучшим приятелем Генриха.
– Да плюньте вы на него, мне до него дела нет! – с нарочитой беспечностью откликнулся Пелл. – Я с детства знаю Энрико Витале и не думаю, что, став блондином, он выглядит лучше. – Рок свернул на Сороковую улицу и поехал на север. – Послушайте, по телефону я звонил еще одной помощнице Койота. Она – специалист по компьютерам и определила тех, о ком вы говорили, как Карла Джексона и Вилли Харриса. Они работают в компании "Скорой помощи" "Колесо жизни".
Два дежурства назад их отделение получило вызов в Слаймингтон.
Натягивая футболку, я зло усмехнулся.
– Как мы их найдем?
Пелл приподнял уголки губ в торжествующей улыбке.
– Джитт порылась в платежных файлах Джексона и обнаружила, что он частенько засиживается в "Дью Дроп Инн". У него открытый счет по карточке "Диджитал Экспресс", и полчаса назад он ею воспользовался. Еще миля после Томаса, и мы на месте.
Я кивнул:
– Превосходно.
– Только, когда мы войдем, предоставьте мне вести дело. «Дью» не такое уж плохое местечко.
– Ну да, там столуются только самые выдающиеся похитители трупов.
– Ладно, ладно, ваши чувства я понимаю, но вмешиваться не надо. Это просто пивная и бильярдная, и все.
Тамошние парни не любят насилия.
Я прищурился и кивнул:
– Игра ваша, но результаты – мои.
– Договорились.
"Элита" остановилась перед трехэтажным зданием, построенным лет сорок назад. Судя по сломанному тележному колесу на внешней стене и дощатому тротуару, ведущему к входной двери, когда-то его переделывали в стиле Дальнего Запада. Если бы не «харлеи», прикованные цепями к коновязи, можно было бы подумать, что передо мной – декорация к вестерну.
Едва мы вышли из автомобиля, жара ударила меня, как кулаком. Я заправил в джинсы футболку с бронежилетом и надел наплечную кобуру. Рок нахмурился, но я, не обращая на него внимания, вытащил из перчаточного ящика «крайт» и, проверив предохранитель, сунул его в кобуру. Несмотря на жару, я накинул ветровку, чтобы скрыть пистолет.
– Вам он не понадобится.
– Значит, я им не воспользуюсь.
Войдя вслед за Пеллом внутрь, я невольно поморщился. Интерьер заведения явно не менялся со времен его основания. Дым, висящий в воздухе, гасил все цвета, но неоновые трубки, обвитые вокруг грубых колонн, и многочисленные серебряные полоски несколько оживляли общую атмосферу. Дрожащий свет рекламных надписей,