Я заранее предполагала, что вы проведете эту ночь у меня. Я только хочу выяснить, удовлетворитесь ли вы спальней для гостей или, возможно, чувствуете любовь к приключениям?
Я поднял брови.
– Не хотите ли вы сказать, мисс Фиск, что желаете предложить мне место в хозяйской спальне?
Она подошла ко мне, ее руки скользнули по моей груди и обвились вокруг шеи.
– Я могла бы сказать и так, но хотела бы, чтобы вы подумали вот о чем. Можете вы вспомнить, скажем, последние сорок восемь часов?
Я слегка коснулся губами ее губ.
– Приблизительно.
– И все это время вас старались убить?
– Похоже на то.
Она стянула с меня куртку и уронила на пол.
– Так почему бы нам не провести эту ночь так, чтобы завтра, вспоминая свою жизнь, вы припомнили что-то, чему стоит порадоваться?

Глава 10

Очнуться в сердце черного тайфуна, когда оглушительный вой ветра вонзается в уши, – ощущение не из приятных. Я сел в постели, хватаясь правой рукой за простыни в поисках Марит, но ее не было. Пот струился с меня, словно кровь из перерезанного горла.
Я хотел спустить ноги с кровати, но что-то мне помешало. Взглянув вниз, я увидел, что нижняя часть моего тела заключена в серый шелковистый кокон.
Когда завывание ветра перешло от звуков к цветам, не менее омерзительным и режущим глаз, я понял, что сплю и вижу сон. Но даже осознание того, что я пойман всего лишь во сне, не лишало фантазию силы. На месте радужных ветров появилась вихревая воронка, собравшаяся за восточным окном и затмившая собой восходящее солнце. Вихрь вспыхивал малиновым и неоново-зеленым, пульсировал, из него вытягивались голубые электрические щупальца, словно плющ, ползущий на стену.
Я ненавижу сны и всегда ненавидел, потому что в них мой разум ставит проблемы, которые, и он это знает, я не в состоянии разрешить. Он ставит меня перед ситуациями, которых я стараюсь избегать. Как древний оракул, он загадывает загадки, называя их ответами, и предоставляет мне мучиться над их смыслом, который в лучшем случае оказывается банальным и почерпнутым из опыта, которого я толком не помню.
Сны провоцируют умственное напряжение, которое наяву могло бы свести с ума.
Но мой сон был странным, и я это сразу понял. Я не удивился, что воспринимаю сновидение как чуждое мне, и хотя его истоки могли крыться в воспоминаниях, доступ к которым был прекращен, я чувствовал, что сон пришел извне. Он не был порожден мною, хотя был навязан мне и пользовался моей символикой. Подобно раковой опухоли, он маскировался под узнаваемые предметы, и поэтому я не мог уйти от него.
Едва шипящие голубые щупальца зацепились за край воронки, как картина сна сдвинулась. Я увидел, как щупальца утолщаются, словно то, из чего они росли, протаскивало себя сквозь отверстие воронки, которое теперь лежало параллельно полу. По мере того как оно приближалось кверху, щупальца теряли гибкость и затвердевали, одеваясь тонким хитином, усеянным шипами, шишками и рогами. Хозяин их представлялся мне густым дымно-серым облачком, впитывающим свет заслоненного им солнца.
Первыми проявились когти и суставы, существо вытаскивало себя из дыры, две руки превратились в четыре. Я не мог видеть его лица, но на голове разглядел корону с семью остриями и еще одним более высоким выступом в центре. Невозможно было сказать, носило ее существо, или корона росла из него.
Появилась одна пара ног, потом другая, и они вцепились в края воронки. Существо нависло над ней как паукообразная горгулья, глядящая на меня с церковной кровли. Одна рука протянулась ко мне, хитиновые сегменты выдвигались, как телескопическая антенна. Три когтя, расставленные под углом в сто двадцать градусов, почти дотянулись до меня, и я услышал, как хитин клацнул в миллиметре от моего носа.
– З-забава больже не желает моей лазки? – Создание говорило запахами и оттенками цветов, но в мозгу у меня раздавались слова. – З-забава не реж-жается?
Внезапно я почувствовал, что кто-то стоит сзади меня, где никого не могло быть. Когда этот кто-то заговорил, я услышал его голос. Я хотел повернуться и посмотреть, но обнаружил, что меня держит хватка покрепче тисков парализующего токсина.
Это сон. Твое тело спит. Все, что ты видишь, не настоящее.
Даже зная это, я почему-то был в ужасе.
– Забавой ты называешь рабов?
Создание подняло взгляд на меня:
– Езли бы твоя зила равнялазь твоей наглости, ты был бы назтолько могущезтвен, что мог бы зделачя" рабом даже меня.
– Но, наверное, не забавой.
Я почувствовал на своих плечах руки и, повернув голову, увидел тень руки с золотым кольцом на безымянном пальце. На кольце был узор, который на первый взгляд был похож на египетский "Глаз Гора", но все же немного отличался. Зеленый глаз уставился на меня, и ужас начал меня отпускать.
Существо вновь потянулось ко мне, но я сумел отдернуть голову и избежать удара когтей.
– Не межай мне играть с моей з-забавой. Она-щаинадлежит мне. Отдай мне мое.
– Твоя забава принадлежит только себе. Он не твой, и это место не твое. Уходи.
Золотая молния прорвала голубую дымку, высекая золотые искры из шипастой короны. Существо вытянуло задние лапы в попытке ухватиться за дальний край воронки, но промахнулось и зашаталось, стараясь восстановить равновесие. Широко разбросав все восемь пар рук, оно распласталось, словно огромный механический кран, и его конечности дрожали от напряжения.
– Вы, малые твари, так назлаждаетезь своими ничтожными победами. – Его голос начал искажаться, словно существо было и близко и далеко одновременно. – Ва-а-аж-ж-жа-а-а раз-за зта-а-анет на-а-аж-ж-жей пи-иищ-щ-щей ка-а-ак то-о-олько-о-о мы захотим. – Оно взглянуло на меня. – Иди ко-о-о мне-е-е, моя з-забава. Я во-оОзнаграж-ж-жу-у-у тво-о-ою-у-у пре-е-еданно-о-ость.
– Уходи, – повторил мой страж.
– Я вернуз-з-зь. – Существо судорожно пыталось удержаться в воронке, потом, словно прыгун, уступающий силе тяжести па середине прыжка, разжало лапы и кануло. Свет по краям воронки сделался ярче, но только потому, что дыра стала затягиваться. Приподнявшись на постели, я видел, как она сжимается от размеров железнодорожного туннеля до дырочки от булавки и исчезает.
Позади раздался негромкий смех. Я повернулся, но успел увидеть лишь тающее видение человеческого силуэта. Он исчез, едва лучи солнца упали сквозь незавешенное окно спальни. Я оглянулся, и свет впился мне в голову. Мои руки подогнулись, и я рухнул носом в подушку.
– Прошу прощения, синьор.
Щурясь, я взглянул в угол комнаты. Мне улыбалась миловидная, чуть-чуть полноватая женщина. На ней было серое платье – по сути дела, униформа, – застегнутое на все пуговицы, с белым воротничком и манжетами.
– Синьорита Фиск, она сказала, чтобы я дала вам поспать, но через полчаса придет синьор Гаррет, поговорить с вами.
Я кивнул и перекатился на спину. Кокон, обвивавший во сне нижнюю половину моего тела, обернулся шелковой простыней цвета лаванды. Пожалуй, хорошо, что я завернулся в нее, хотя это и вызвало мое сновидение: под простыней я был совершенно голым и не желал попасть в неловкое положения.
– Хуанита или Анна?
– Хуанита, синьор.
В животе у меня заурчало.
– Который час?
– Полдень. Синьорита Фиск сказала подать вам завтрак, когда вы проснетесь. – Хуанита улыбнулась. – Я положила для вас в ванной свежие полотенца, и пока вы принимаете душ, я приготовлю еду.
– Ладно. Пожалуй, только сандвич.
– Хорошо, синьор.
– Спасибо, – сказал я ей вслед, потом выпутался из простыни и побрел в ванную. Закрыв за собой дверь, я увидел себя в трехстворчатом зеркале и вспомнил, что не брился по меньшей мере три дня. Черная щетина выгодно оттеняла черты моего худощавого лица. Может быть, не сбривать все?
Здесь мне не пришлось накачивать воду в бак, как в доме Эстефана. Овальная ванна, расположенная наискось в углу комнаты, была достаточно велика, чтобы вымыть в ней мой злополучный «лансер». Забираясь в нее, я подумал, не понадобится ли мне лесенка, чтобы вылезти. Задернув занавеску, я пустил воду и принялся мыться.
Освобожденный от важных дел, мой разум принялся прокручивать недавнее сновидение. Единственным отчетливым образом, если не считать чудовища, был странный узор на перстне человека-тени. Он был образован комбинацией буквы «R» с рисунком "Глаза Гора".
Я не мог припомнить, чтобы я видел его раньше, но, возможно, что-то всплыло из того времени, когда я еще не потерял память. Я мысленно сделал заметку спросить об этом Хэла.
Появление чудовища и то, что оно называло меня «забавой», было неудивительно, особенно после того, как Марит употребила это слово, описывая жертвы Пигмалиона. В данное время я не управлял ситуацией, и во многих отношениях это выглядело так, словно мной забавляются другие. Человек-тень был, конечно, метафорой моей скрытой личности или Койота. Казалось, сновидение ясно говорило, что, если мне помогут, я смогу уйти от кошмара.
Я улыбнулся. Сновидения никогда не бывают настолько простыми.
Я выключил воду и вытерся. Электрической бритвой из бритвенного набора, присланного Роджером, я снял почти всю щетину, кроме узкой полоски до самых усов.
Я понимал, что этого недостаточно, чтобы сбить с толку тех, кто охотится за мной, но мне нравилось, как это выглядит.
Вернувшись в спальню, я пошарил по шкафам и обнаружил, что мою одежду принесли в хозяйскую спальню. Я подобрал к своим джинсам голубую рубашку, надел под нее бронежилет и завершил свой костюм свитером цвета морской волны. У Марит было довольно прохладно.
В гостиной меня уже дожидался Хэл. Он встал и тепло улыбнулся мне. На нем была спортивная футболка с эмблемой «Санз» на груди.
– С каждым днем вы выглядите все лучше и лучше. Как вы себя чувствуете?
– Чувствую ли я себя все больше собой?
Гаррет расхохотался и пошел вместе со мной в столовую. Я увидел, что Хуанита накрыла на двоих, и возле каждого прибора стоит открытая бутылка пива.
– Надеюсь, вы меня извините. Хуанита предложила, а я не припомню, чтобы когда-нибудь отказывался от еды.
Я сел за стол поближе к окну.
– Разумеется, прошу вас. Я люблю, когда есть с кем поговорить за едой.
Хэл уселся слева от меня.
– Марит отправилась подготовить решение одной небольшой проблемы, которую Койоту предстоит решить.
Через пару часов она вернется, и вы будете готовиться к приему.
– Эта проблема – «Воины» и "Кровопускатели"?
Хэл, поставив локти на стол, взял свой сандвич с индюшатиной обеими руками.
– "Воины" хотят расширить свою территорию или по крайней мере вернуть участки, потерянные два года назад. Они напирают на «Кровопускателей» с востока и при этом прижимают их непосредственно к «Лорике». "Кровопускателям", по сути дела, не нужна территория, на которую претендуют «Воины», так что я пытаюсь решить все мирным путем. Но переговоры продвигаются туго.
– Представляю себе. – Я захрустел ломтиком жареной картошки. – Есть ли новости о моих делах?
Хэл стер следы майонеза с губ.
– Джитт утверждает, что, по официальным источникам, вы все еще мертвы. Деньги, которые вы дали Роджеру, были положены в банк на имя Юрайи Томпсона – единственно для того, чтобы сохранить видимость вашей смерти. Роджер об этом знает, и замена была произведена раньше, чем на его компьютере появилось что-либо еще.
Мы даже имитировали запрос из Сан-Франциско от ваших родственников, которые требуют выдать им то, что осталось от вас после катастрофы.
Я задумался на секунду, а Хэл снова вгрызся в сандвич.
– Роджер работает на Койота?
Глаза Гаррета на миг остановились.
– Койот однажды помог Роджеру – так же, как мне, так же, как и всем нам. Поэтому он, конечно, сообщил обо всем Джитт. – Хэл оглянулся туда, где я поставил кейс, взятый из сейфа в отеле. – Нет, Марит не говорила мне о содержимом кейса, но упомянула, что вы его забрали, и поэтому Джитт смогла стереть все упоминания о нем.
– Как он завербовал вас? – Я взял сандвич и откусил немного.
Гаррет натянуто улыбнулся.
– Однажды вечером мне позвонили. Я как раз подумывал, не уйти ли из баскетбола. Высокооплачиваемый игрок изнашивается быстро, и я чувствовал, что иду пересекающимся курсом с законом больших чисел. Я уже организовал фонд "Солнечный луч", но считал, что могу провести еще год в НБА, рекламируя его и заработать побольше денег, чтобы в него вложить. Тот человек, он позвонил по моему домашнему номеру, которого не было в справочниках, и назвался Койотом. Я никогда о нем не слыхал, но он сказал мне, что если я решусь играть в этом сезоне, то на десятой игре мне сломают левую руку. Я оправлюсь как раз вовремя, чтобы успеть к играм чемпионата, но на седьмой игре умру и отправлюсь в сборную ада.
– Хм-м-м… – Я откусил от сандвича. – На вашем месте я бы решил, что либо это сумасшедший, либо меня хотят запугать.
– Да, он меня напугал, но, слушая его, я понял, что угрожает мне вовсе не он. – Хэл отпил глоток пива. – Он каким-то образом умудрился подсоединить мой факс к сети владельцев, и я увидел достаточно, чтобы понять: игры сезона уже режиссированы таким образом, чтобы в последний круг вышли вполне определенные команды, и хотя среди них победители будут, победа их станет в лучшем случае пирровой. Сумма и итог сезона были совершенно неутешительными.
– И вы подали в отставку.
– Верно. Я целиком посвятил себя фонду "Солнечный луч". Анонимные пожертвования пополнили мою казну, и сейчас даже банды с южных окраин, частенько воздерживаются от войны, чтобы поискать более мирное решение своих проблем. – Он улыбнулся. – Койот нередко намекал мне, когда намечается очередной инцидент, и я успевал предупредить события. За последние пять лет уровень насилия среди молодежи снизился на тридцать процентов.
– А теперь Генрих со своими ребятами хочет оживить эту отрасль?
– Вы верно схватили картину.
Я подумал о снайперской винтовке в мое"! кейсе.
– Если он станет вам чересчур докучать, дайте мне знать.
Хэл покачал головой.
– Вы с Батом мыслите одинаково. Решение данной ситуации состоит в том, чтобы понять, чего хочет Генрих, и придумать способ помочь ему, не заставляя других терять лицо – и терпение.
– Нелегко следовать этим путем, друг мой. – Я выудил ломтик картошки поподжаристее. – Некоторые способны выслушивать доводы, – я откусил от ломтика половину, – а иных приходится убивать.
Хэл откинулся на спинку стула.
– От человека, очнувшегося в мешке для трупов, так и тянет холодом.
– Это ближе к истине, чем вам самому кажется. – Я потянулся и выдернул авторучку из-за воротника его футболки. Разгладив салфетку, я нарисовал знак, увиденный во сне. – Не знаете ли вы, что это такое?
Его рука, словно громадный коричневый тарантул, опустилась на бумагу и повернула ее.
– Не могу припомнить, чтобы когда-нибудь это видел. Что это?
Я пожал плечами:
– Понятия не имею, я увидел это во сне. Хотите еще пива? – Он кивнул, и я позвал:
– Хуанита, два пива, пожалуйста.
– Многие люди верят в сны, но только не я.
– А почему бы и нет?
– Потому что мне все время снится, как я промахиваюсь по кольцу.
Хуанита появилась из кухни с бутылками пива в каждой руке. Она поставила бутылки на стол и тут увидела салфетку.
– Эль Эспектро! – Она торопливо перекрестилась.
Я схватил салфетку и поднес к ней поближе.
– Вы с этим встречались?
Хуанита подняла руки,