А. Стэкпол
Зло нарастает

Заговор Тьмы - 2



Майкл Стэкпол
Зло нарастает

От автора

Разумеется, все события этой книги вымышленные, но вымысел этот основан на исследовании НЛО. И несмотря на то, что большую часть информации невозможно проверить, некоторым из вас может показаться, что эта книга не содержит в себе вымысла, а излагает факты. И вы будете по-своему правы, так как я представляю себе свою повесть как предупреждение (даже Бату не удавалось совладать со многими энлэошными штучками.) Все факты и термины взяты из семинаров, радиопередач и книг по уфологии. Автор искренне старался придать всему этому как можно более фантастический вид, но вскоре бросил эту затею. Иногда правда выглядит гораздо менее убедительно, чем вымысел.
Для более подробного рассмотрения предмета Уфологии и феномена НЛО советую моим читателям обратиться к следующим книгам:
UFOs Explained (New York: Random House, 1974).
UFOs: The Public Deceived (Buffalo: Prometheus Books 1983).
UFO Abductions: A dangerous game (Buffalo: Prometheus Books 1988).
Все эти книги написаны Филиппом Дж. Классом, человеком, которому я посвятил "Зло нарастает".

Пролог

Страшный крик ужаса и отчаяния жгучей волной окатил ее и вывел из стасиса. Она задрожала; по спине пробежал озноб. Очнулась. И еще пару минут боролась с сильнейшим желанием вернуться обратно, в сладкое забытье.
Где?
Почему?
Но разум ее уже просыпался, и через мгновение она поняла, где находится. Обрывки памяти промелькнули в сознании, словно высвеченные стробоскопом: серые фигуры тащат ее по темным туннелям все глубже и глубже – а она все глубже и глубже уходит в себя, чтобы спастись. Спастись и суметь подготовиться.
При мысли о необходимости подготовки и о том, что за этим стоит, ее прошиб холодный пот. Сначала ей показалось, что это реакция на воспоминания, но потом она услышала слабый отзвук зловещего смеха. Звук был замедленным, но она интуитивно поняла, что существо, которому принадлежит этот смех, находится где-то близко, едва ли не в этом же измерении. Надо было вернуться обратно в стасис, чтобы сохранить рассудок.
Это он! Он по-прежнему существует, хотя прошло столько времени. Снова раздался крик – он прозвучал гораздо ближе, чем смех. Именно поэтому крик сумел пробить все ментальные щиты, которые она поставила в целях собственной безопасности. Итак, он был здесь, в этом измерении, но его изгнали. Он потерпел поражение. Только как это оказалось возможно?
Она с трудом открыла глаза и, дождавшись, когда предметы обретут четкость, нетерпеливо взглянула на дисплей прямо над экранами системы жизнеобеспечения ее капсулы стасис-поля. Зеленые цифры показывали целевое время и прошедшее. Последняя величина встревожила ее куда больше, чем все, что было до этого.
Я находилась в стасисе время, эквивалентное 3,27144 единичным отрезкам существования, а по проекту это должно было занять 4,978831. Я еще не готова!
Она снова взглянула на первую цифру и, нахмурившись, стала подсчитывать. Итак, с тех пор, как меня поместили в стасис-поле, для Земли прошло двадцать шесть единичных отрезков. Быть может, за это время земляне достигли такого прогресса, что сумели с ним справиться? Егыть может, опасность уже миновала?
Отвратительный смех то усиливался, то затихал, кик стихает музыка, когда звуки относит ветер. Иногда она слышала его совсем близко, иногда – так далеко, что сомневалась, не примерещилось ли. Злоба, звучавшая в нем, постепенно сошла на нет, сменившись почти отеческой гордостью и уважением. Она знала, что это значит: кто-то привлек "к себе "излишнее внимание этого существа, и вскоре оно обрушит на него ужасную, смертельную кару.
Я была помещена в стасис, чтобы сразиться с ним и защитить несчастных от его мести. Я превратилась в скальпель, безжалостный и острейший, при помощи которого эта страшная опухоль будет удалена раз и навсегда. Она коснулась пальцами внутренней обшивки капсулы стасис-поля и, перед тем как снова услышать крик, опять подумала: я не готова.
В эмоциональном спектре смеха возникла новая составляющая, и это ранило ее, словно острый клинок. Она автоматически блокировала боль и создала еще один ментальный щит. Прорвавшись сквозь стену неприятных ощущений, она видела, обоняла, чувствовала, читала и слышала его и его мысли. За их переплетением довольно трудно было следить, хотя они, несомненно, имели единую задачу и цель. Казалось, биллионы разумов звучат в унисон одному, словно все оркестры мира подыгрывали одной-единственной флейте пикколо.
Она постепенно начала преодолевать оцепенение, неизбежное после пребывания в капсуле стасис-поля, я даже слегка улыбнулась. Итак, вот он, тот, кто зовется Скрипичником. Да уж, имечко подходящее. У нега есть здесь приспешники – много приспешников, – но есть и те, кто сражается с ним. Его самый любимый подручный от него отвернулся и теперь борется против Хозяина. Впрочем, Скрипичника это не пугает.
Он задумал ловушку и, заманив в нее своих врагов, отнимет у них победу.
Тайны мыслей Скрипичника затягивали ее все глубже и глубже. На дисплее последняя цифра выросла на единицу, и одновременно с этим возросла уверенность Скрипичника в успехе. Уловив это чувство, она похолодела, и во рту у нее появился металлический привкус страха.
Я не готова! – кричала одна часть ее сознания, но палец, будто бы по собственной воле, потянулся вверх.
Поднять его было так трудно, словно она пыталась сдвинуть ту гору, под которой ее погребли когда-то. Может быть, стоило подождать, пока на дисплее не вспыхнет 4,978831 и капсула откроется автоматически, но что-то в мыслях Скрипичника подсказывало ей, что медлить нельзя. Миллиметр за миллиметром ее палец поднимался все выше и наконец коснулся кнопки. Раздался легкий щелчок.
Этот звук утонул в шипении воздуха, выходящего из капсулы. Крышка приподнялась, и сверху пролился слабый свет. Девушка заморгала, но не от света, а от пыли, клубами ворвавшейся в щель. Потом капсула открылась, и пыль медленно осела.
Девушка вздохнула.
Громкое эхо, отразившееся от каменных стен, напугало ее. Вспомнив, что здешние обитатели, вместо того чтобы общаться при помощи телепатии, произносят вслух звуки, она опять улыбнулась. Она родилась здесь и лишь незадолго до погружения в стасис сумела убедить родителей пользоваться для общения передачей мыслей, а не речью.
Круговерть мыслей Скрипичника мешала хотя бы на мгновение предаться приятным воспоминаниям о прежней жизни. Она попыталась прервать с ним связь, но безуспешно. Результатом была лишь напрасная трата сил и вспышка боли, от которой она едва не потеряла сознание.
Девушка подняла руки, и свет с потолка отразился от золотистых ногтей. Подтянувшись, она вылезла из капсулы и соскользнула на пол. Ноги не слушались, и ей пришлось усесться прямо на камень.
Она огляделась по сторонам. Ее взгляд без усилия проникал сквозь полумрак, но ничего подозрительного она не увидела. В небольшой комнате кроме нее не было никого и стояла полная тишина.
Она привстала на колени, помогая себе руками, и ощутила под пальцами толстый слой пыли. Странное ощущение. Непривычное. Она отряхнула руки. Давненько. похоже, сюда никто не заглядывал.
Она поднялась на ноги и осмотрелась. Деревянный ящик с какими-то металлическими обломками, за ним – четыре картотечных шкафа. Доктор говорил, что никому не придет в голову обыскивать эту комнату И он оказался прав.
Ее взгляд упал на тяжелую железную дверь, и она вспомнила о ключе, который доктор Чандра повесил ей на шею. Только сейчас она почувствовала холодное прикосновение металла к груди. Она сняла ключ и решила потренироваться с замком, чтобы потом не возникло проблем.
Но замка на двери не было.
Встав на цыпочки, она ощупала дверь сверху донизу, но ни зацепки, ни скважины, ни выступа не нашла. Отойдя на шаг, она обшарила стены рядом с дверью и обнаружила клавиатуру.
Девушка улыбнулась: такие устройства были ей хорошо знакомы. Положив ладонь на замок, она приказала ему открыться.
Ничего.
Со второго раза тоже не получилось. Девушка ужаснулась – неужели за время, проведенное в стасисе, она разучилась пользоваться своей силой? Но это невозможно, наоборот, ее возможности должны были возрасти… теоретически. А практика порой бывает весьма далека от теории. На нее опять навалились сомнения и страх оказаться в ловушке.
Третья попытка тоже была неудачной, но на четвертый раз она уловила, что некоторые из кнопок ощущаются иначе, чем остальные. Она пробежалась по клавишам легкими касаниями пальцев и убедилась в своей правоте.
Ну конечно, ведь люди, их нажимают. Они не умеют открывать замки при помощи телепатии. Что ж, четы ре клавиши определены, но какова последовательность?
Она еще раз проверила клавиатуру. Код из четырех цифр – вряд ли такое может быть. Впрочем, одна клавиша прослушивалась более четко, чем прочие три, – значит, на нее нажимали дважды. Вторая в верхнем ряду; восьмерка, судя по положению. Остальные расдолагались в разных местах клавиатуры, образуя некую геометрическую фигуру: шестерка находилась ниже и немного правее восьмерки. Двойка – опять же в цент ре ряда, но в самом низу. И на другом конце того же ряда – четверка, рядом с цифрой 6.
Итак, код из пяти цифр, четыре из которых известны, наверняка. Есть смысл попробовать. Она еще раз посмотрела на клавиатуру. Если набрать не правильную комбинацию – включится сигнализация, а этого мне совсем не нужно. Придется искать другой способ…
Нахмурившись, она попыталась вспомнить что-нибудь, что бы помогло ей открыть дверь. Картины прошлого проплывали перед глазами: доктор Чандра, добрейший человек в Федеральном тренировочном центре Лиазона. Она улыбнулась, вспомнив его и других людей, которые ее учили. Мать всегда говорила, что "люди небрежны, тщеславны и неаккуратны".
Небрежны. Вместо того чтобы запоминать цифры, они записывали их на бумажке. Она посмотрела на клавиатуру и улыбнулась. Шпаргалки и мнемонические приемы. Что ж, это может помочь. Так, на что должна быть похожа эта фигура?
Она тронула клавиши и набрала 8-6-2-4-8. Получился алмаз.
Пара восьмерок и неполный стрит. Да уж, не по торгуешься с такой картой.
Она даже не поняла, откуда взялась эта мысль, но тут дверь открылась.
Девушка осторожно выглянула и, не заметив опасности, выскользнула из комнаты. Внезапно она увидела справа небольшую нишу, освещенную желтым светом лампы. Там за конторкой сидел солдат и читал газету.
– Черт побери! – Он вскочил, оглядел девушку с головы до ног и попятился. – О Боже!
Его мысли побежали как муравьи. Сначала – приятное удивление, ибо он первым делом заметил, что девушка совершенно голая. Потом бросил взгляд на золотые волосы, и это еще больше его возбудило. Затем его мечты омрачила реальность. Он вспомнил, что находится на посту, а значит, не должен думать о девушках, одетых или раздетых. Прежде всего это посторонний, а его работа – держать посторонних подальше от того, что ВВС хранят в этом подвале. После этого он испугался.
Солдат еще раз взглянул на нее, на сей раз совсем другим взглядом, не принимая во внимание ни золотые волосы, ни обнаженное тело. В его ужасе она увидела собственное отражение. Ее иссиня-черная кожа и золотистые с металлическим отливом ногти поразили его, хотя, видимо, ему уже приходилось видеть нечто подобное в одном из борделей Лас-Вегаса; даже золотистые полоски, бегущие от пальцев вверх по руке и от щиколоток вверх по ногам, не показались ему чем-то из ряда вон выходящим. Но глаза…
Большие, миндалевидные – у него отчаянно заколотилось сердце. Разглядев вертикальные, немигающие зрачки, он вспомнил, что панически боится змей. Солдат отпрянул еще на шаг и застыл, глядя, как объект его вожделения на глазах превращается в чудовище.
Почувствовав состояние парня, она поняла, что не сможет успокоить его мирным способом. Она развела руки, внушила ему, будто он видит, как ее ноги превращаются в змеиный хвост, а раздвоенный длинный язык тянется к нему.
Глаза солдата закатились. Он повалился на стул, а потом, бесчувственный, упал на пол.
Она присела возле него и коснулась рукой его лба.
Найдя область кратковременной памяти, она быстро ее просмотрела и увидела страничку из газеты: женщина с большой грудью, вываливающейся из платья. Жаль, что эта Джейн Фонда не блондинка, как тебе нравится, но ты будешь доволен.
Потом она проникла глубже, и перед ней открылся мир его фантазий. У нее не было времени просматривать их все; она торопливо подменила основные мечтой о Джейн Фонда и, когда на губах солдата заиграла радостная улыбка, принялась расстегивать на нем рубашку…
Брюки пришлось подвернуть, а в ремне пробить новую дырку, но в общем одежда была удобной и теплой.
С ботинками вышло хуже, они оказались на несколько размеров больше, чем нужно. Пригодилась и газета.
Разворачивая ее, она увидела фотоснимок и замерла на мгновение. Итак, он был здесь.
Большая фотография, почти на всю полосу, сделанная, очевидно, ночью, изображала огромное чудовище, возвышающееся над небоскребом. Она никогда не видела Скрипичника, но теперь поняла, что описание ей дали абсолютно точное.
Вглядевшись в символы под фотографией, она попыталась вспомнить, что они значат. У нее получилось:
"Генетически дефектный паук атакует мифическую птицу, возрождающуюся из собственного пепла".
Понимая, что перевод скорее всего неточен, она еще раз вгляделась в текст и, увидев, что название птицы, кроме заголовка, упоминается еще и в самом тексте, пришла к выводу, что Феникс – это, видимо название какого-то места.
– Ф-фе-е-никс, – медленно произнесла она, пробуя на вкус человеческую речь. Речь мира, в котором она родилась, но который был ей чужим. Как и она ему.
Феникс. Здесь Скрипичник потерпел поражение. Здесь живут его противники – живут, не зная о грозящей опасности. Она скомкала газету и сунула ее в ботинки.
Их надо предупредить.

Глава 1

Койот поправил галстук движением, каким, по его мнению, сделал бы это Микаэль Лоринг, и повернулся к столу, поскольку Лилит ввела посетителя – господина Синклера Мак-Нила. Койот быстро подошел к нему.
– С вашей стороны весьма любезно приехать так быстро, господин Мак-Нил.
Невысокий темноволосый Мак-Нил опасливо взглянул на Койота, но протянутую руку пожал.
– Приглашение подразумевало, что дело чрезвычайной срочности, вот я и поторопился. – Его голубые глаза сузились. – По-моему, мы уже встречались, мистер Лоринг. – Он покосился на третьего мужчину в комнате. – Но, кажется, в тот раз вы были в обществе другого человека.
Койот кивнул и, увидев, что Лилит по-прежнему стоит в дверях, сказал ей:
– Пока все, Лилит. Сообщи мне, когда пришлют шаттл.
– Да, мистер Лоринг.
Как только она закрыла за собой дверь. Койот указал на мужчину, который до этого молча сидел по другую сторону стола:
– Синклер Мак-Нил, это – Деймон Кроули.
Синклер посмотрел на Кроули, но руки не подал.
– Мы уже встречались с мистером Кроули. На вечеринке примерно год назад, знаете, в Башне Годдарда.
Только тогда он был гораздо старше вас. Он ваш отец?
Кроули рукой в перчатке брезгливо ударил себя по коленке и сделал вид, что не услышал вопроса.
– Как сейчас помню, ее устраивал Дейтрич.