изменится.
Ибо моя обязанность – сделать мир лучше.
Я ощущал раздирающие его противоречивые эмоции, словно касался незримых значков азбуки Брейля. Чувство собственной ничтожности и неуверенность в себе, которые охватили его, когда я начал говорить, уступили место гордости за детей. Он злился на меня за прямоту и одновременно ему льстило, что я так высоко о них отозвался. И наконец, поскольку я обещал ему помощь, в нем проснулась уверенность, потому что забота об их будущем лежала тяжелой ношей на его плечах, а я перекладывал ее на свои плечи.
– А теперь нам можно увидеть Мики?
– Пожалуйста.
Мы вышли через боковую дверь на выложенную плиткой площадку. Нажав кнопку, я вызвал лифт. Двери открылись, и перед нами оказалась стеклянная кабина, которая ползала вниз-вверх по наружной стене здания Галбро. Дороти вбежала первой и прилипла к дальней стене прозрачной кабины.
– Эй, а там дерутся!
Я улыбнулся и нажал на кнопку с надписью "земля".
– Некоторые мои подчиненные используют этот внутренний дворик, чтобы посостязаться в различных единоборствах.
Тед Фарбер улыбнулся:
– Мики бы это понравилось. Он обожал смотреть по телевизору фильмы про каратистов.
Я кивнул, но ничего не сказал. Лифт опускался, и фигуры бойцов становились видны все отчетливее. Они боролись в саду, который по замыслу создателей должен был быть похожим на лес. Дорожки, выложенные белым щебнем, сходились к большому белому кругу, окаймленному серыми булыжниками. Там осторожно кружили лицом друг к другу два человека. Одного беглого взгляда на них было достаточно, чтобы понять: они принадлежат к совершенно разным весовым категориям. Казалось, исход схватки предрешен.
Боец покрупнее казался огромным даже издалека. Его обнаженный торс был покрыт бесчисленными шрамами, а под кожей бугрились мощные мускулы. Он возвышался над вторым бойцом почти на фут, но тем не менее, приняв низкую стойку, держался от противника на расстоянии. Бат делал ложные выпады, размахивал своими пудовыми кулаками, но вплотную к сопернику не приближался и нокаутирующих ударов не наносил.
Второй боец двигался с проворством кошки.
Его неуловимые движения очень гармонировали с худенькой гибкой фигурой. Пряди темно-русых волос развевались у него за плечами, на лице играла широкая улыбка. На нем, как и на Бате, были только спортивные трусы, поэтому был хорошо виден сложный узор тонких и толстых линий, покрывающих его тело. Они очерчивали и оттеняли его мускулы и внешне напоминали татуировку, но, присмотревшись повнимательнее, я вновь убедился, что они двигаются вместе с мышцами, а не над ними, как было бы с татуировкой.
Бат сделал резкий выпад в сторону противника, но его кулак не прошел и половины расстояния до цели, как второй боец отскочил назад и вправо. Словно котенок, играющий с клубком пряжи, он правой рукой отбил кулак Бата, пригнулся, выставив левое плечо, бросился вперед и молниеносно коснулся кончиками пальцев мускулистого живота Бата.
Он сразу же отступил и громко хихикнул:
– Я снова тебя пощекотал!
В ответ Бат взорвался ругательствами, которые явно смутили его соперника, а в следующее мгновение густая листва и стена, окружающая внутренний двор, закрыли от нас бойцов и арену.
Тед Фарбер приподнялся на цыпочках, силясь все-таки рассмотреть их, а потом улыбнулся.
– Это ведь Бат, так? Его несколько раз показывали по телевизору.
Я кивнул:
– Да, это Бат.
Тед покачал головой:
– Я видел, как он дерется. Он всегда выходил победителем. Но парень, с которым он боролся сейчас… это что-то невероятное! Ртуть да и толь-" ко. Как его зовут?
– Я рад, что вы о нем высокого мнения. – Дверь лифта открылась, и я жестом пригласил своих спутников выйти. – Его зовут Мики Фарбер. Он ваш сын.

Глава 3

– Мой сын?
– Ваш сын, – кивнул я. Тед тяжело привалился к стене лифта. – Дороги, эта дорожка приведет тебя прямо к брату. Мы с твоим отцом скоро подойдем.
Девочка подняла на Фарбера вопросительный взгляд. Тед слабо кивнул, и она убежала, а я задержал двери лифта.
– Вон там есть скамейка. Присядем, и, если хотите, я все объясню.
Тед с сомнением покрутил головой.
– Надеюсь, что вы объясните. – Он оторвался от стены, поправил пиджак и пошел к скамейке.
Растерянность, гнев и страдание обуревали его, кружились над ним, словно туча, но он высоко держал голову и пытался сохранять самообладание. – Как этот парень может быть моим сыном?
Я сделал глубокий вдох и сосредоточился на эмоциях Фарбера. Раджани, дочь Йидама, рассказывала мне о своих впечатлениях от встречи с ним. Она говорила, что Тед Фарбер обладает неким внутренним стержнем, но этот стержень довольно хрупок. Под влиянием Раджани Тед изменил свою жизнь, но она опасалась, что потеря Мики, а потом его возвращение в ином облике могут настолько потрясти Фарбера, что он опять сломается.
И сейчас я был вынужден вновь перевернуть его представления о мире. Я повернул руки ладонями вверх.
– Мистер Фарбер, как, по-вашему, зло – это нечто, что можно потрогать? Нечто персонифицированное?
Моя интонация и неожиданность самого вопроса прорвали пелену его горестной отрешенности.
– Зло? Наверное, да. То есть я не верю в дьявола или во что-то подобное, но, мне кажется, некоторые люди рождаются злыми.
– Хорошо, что вы так считаете, потому что во Вселенной действительно есть существа, которые являются порождением зла или по собственному желанию становятся его воплощением. За неимением лучшего термина я называю их Темными Властелинами. С их точки зрения, черное есть белое, а белое – черное. Доброта вызывает у них отвращение, а страдания притягивают, как пламя притягивает мотыльков.
Фарбер нахмурился.
– Дороти рассказывала мне, как на них напал какой-то оборотень недалеко от Флагстаффа. Я думал, она… – Слова застряли у него в горле. – Это правда?
– Насколько я себе представляю, да. Этот вервольф не был сам по себе Темным Властелином, а всего лишь одним из легиона созданий, которых Темные Властелины используют в своих целях– Я непроизвольно сжал кулаки. – Вашего сына похитил Темный Властелин, которого мы называем Пигмалион. Он, подобно скульптору из легенды, создал из вашего: сына произведение искусства. И одновременно превратил его в машину-убийцу.
– Мики?
– Да. К счастью, с этой проблемой мы справились.
– Что он с ним сделал?
Я пожал плечами:
– Всего я не знаю. Темные Властелины обладают невероятным могуществом. Пигмалион способен проникнуть в некое место, где время движется ускоренно. Именно там он обучал вашего сына, и поэтому Мики так быстро подрос. Несомненно, вы не узнали упаковку, но внутри – ваш сын.
Тед Фарбер уставился в землю и покачал головой:
– Это просто безумие. Если бы я пересказал кому-нибудь эту историю, то и плюнуть бы не успел, как меня запихнули бы в психушку.
– Именно поэтому Пигмалион выбрал вашего сына. Даже если бы Мики вернулся к вам и все рассказал, вы не могли бы ни с кем поделиться, потому что вас бы сразу сочли сумасшедшим.
Фарбер резко вскинул голову.
– Откуда мне знать, что вы не один из этих…
Темных Властелинов?
Его вопрос пронзил меня болью. В его глазах, как в глазах миллиардов других людей, я превосходил среднего человека настолько же, насколько в моем представлении Скрипичник превосходил меня. Я сказал, что Темные Властелины обладают невероятным могуществом, но для Теда Фарбера тот факт, что я доставил его в Японию и возглавляю многонациональную корпорацию, – уже настоящее чудо. Исходя из своего опыта, он вполне мог предположить, что я мог изменить сына, а потом привезти сюда отца, чтобы насладиться его страданием при виде моего творения.
– Справедливый вопрос. – Я присел на корточки. – По отношению к Темным Властелинам я приблизительно то же самое, что Люцифер по отношению к Богу. Я был воспитан Темным Властелином – хотя сам не подозревал об этом, – который хотел выковать из меня оружие против других Темных Властелинов. Я отверг власть, предложенную мне в награду за службу, но борьба с ними остается главной моей целью. В настоящий момент первым в моем списке значится Пигмалион, и ваш сын Мики имеет для нас огромную ценность. Он может помочь нам остановить Пигмалиона. Но, поскольку он еще несовершеннолетний, закон и мораль обязывают меня обратиться к вам. Только вы можете принимать за него решения.
– Будь вы Темным Властелином, вы использовали бы Мики, не спрашивая моего согласия.
– Да, что-то вроде того.
Тед Фарбер кивнул и снова легонько покачал головой.
– Я принимаю ваше объяснение, но ваша роль в этой истории меня смущает. Люцифер хотел низвергнуть Бога, чтобы править вместо Него.
Я покачал головой и выпрямился:
– Меня обучали убивать, а не править.
– Папа! – Мы услышали крик Мики прежде, чем увидели мальчика. Он мчался прямо на нас, но у самой скамейки остановился, далее не раскидав щебень. Словно папаша, подбрасывающий трехлетнего карапуза, он поднял отца со скамейки, подкинул его в воздух и поймал в объятия.
Я отпрянул: волна радости от Мики и Теда была чересчур сильной. Подбежала запыхавшаяся и заплаканная Дороти, и я ушел, чтобы не мешать счастливому воссоединению семейства. Йидам с дочерью удалились поболтать в один из укромных уголков в глубине дворика, а я направился к Бату, рядом с которым стояли еще два человека.
Когда я приблизился, улыбка Нэтч Ферал слегка померкла. Эта невысокая девушка казалась живым подтверждением распространенного мнения об Америке, как о большом тигле, где все народы и расы превращаются в один сплав. Ее кожа цвета кофе с молоком и длинные курчавые волосы предполагали наличие африканской крови, миндалевидный разрез глаз говорил о восточных корнях, их голубизна явно досталась ей в наследство от европейских предков, а настороженность в этих самых глазах выдавала в ней уроженку крупного американского города. На ней была тонкая белая маечка, мешковатые черные штаны от армейской формы и солдатские башмаки. Бриллианты в мочках ушей были ее единственным украшением.
Над Нэтч и Батом возвышался третий член. компании – Хэл Гаррет. Гаррет долгие годы зарабатывал себе на хлеб, играя в баскетбол за команду "Феникс Санз". Хэл был настолько крупным мужчиной, что его рост не особенно бросался в глаза, пока не подойдешь вплотную. Он все еще выглядел нездоровым, хотя быстро поправляло" после двух огнестрельных ранений. Чувство вины тоже не до конца покинуло его, хотя день ото дня становилось все слабее после того, как он осознал, что был не в силах предотвратить смерть жены, погибшей от руки того же расиста, который ранил самого Хэла.
– Ну и какой вердикт вынесен Мики?
Против моего ожидания Бат даже умудрился что-то промычать в ответ. Судя по его позе – он опустился на одно колено – и тяжелому дыханию, мальчишка вымотал его весьма основательно. Что до меня, то я никогда не испытывал желания вступить в поединок с Батом. Не сомневаюсь, я мог бы его убить, но то, что вытворял с Батом Мики, впечатляло куда сильнее. Мальчик бил по самолюбию Бата и не давал ему ни малейшей возможности отплатить за унижение.
Нэтч подняла большой палец, что говорило о многом.
– Мики – настоящий ас. Если он когда-нибудь пойдет по дурной дорожке, кровь потечет рекой.
Хэл едва заметно вздрогнул при этих словах.
– Мики великолепен. Ты был прав, татуировка и в самом деле оказалась кольчугой из поликарбоновой ткани. Она защищает мышцы и главные жизненные органы. Пигмалион заменил мальчику кости аналогами из титанового сплава и настолько точно отрегулировал его метаболизм, что Мики невероятно быстро выздоравливает, молниеносно наносит удары, а физические данные у него просто потрясающие. – Экс-король баскетбола тихонько хихикнул. – Сегодня утром мы с ним немного покидали мяч в корзину. Я на полтора фута выше, но этот паршивец меня обставил – и, кстати, уже во второй раз.
– Судя по тому, как он дрался с волками и по сегодняшней схватке с Батом, тебе еще повезло, что он тебя не убил.
Хэл покачал головой.
– Везение тут ни при чем. Койот. Мики понимает, что такое игра, и он отлично владеет своим телом.
Ват встал и широко развел руки.
– Ни царапины.
– Тогда я что-то упустил. – Я нахмурился. – Пигмалион превратил Мики в машину для убийства, правильно? Я считал мальчика миной замедленного действия.
– Раджани ее обезвредила. – Хэл улыбнулся, и меня обдало исходящим от него потоком живейшего удовольствия. – Пигмалион подверг мальчика обработке, которая включала загрузку боевой программы в мозг Мики.
Программа состояла из трех частей: обнаружение цели, вторжение и уничтожение. Другими словами, Мики по команде должен был засечь объект, вторгнуться в его сознание, найти у себя в памяти ментальную матрицу, которая соответствовала бы типу мышления объекта, определить по ней самый простой способ убийства и ликвидировать объект.
– Я знаю. Именно поэтому мы изолировали Мики от оборотней, на которых Пигмалион натаскивал его первое время. – Я прищурился. – Так ты говоришь, что Раджани отключила программу?
– Совершенно верно. – Хэл сложил ладони и переплел длинные пальцы. – Когда Пигмалион приказал мальчику убить Раджани, Мики обнаружил цель мгновенно. А вот вторгнуться к ней в сознание ему оказалось труднее, поскольку Пигмалион не располагал ментальной матрицей Раджани. Прежде чем Мики успел ее синтезировать, Бат его блокировал. Мики переключился на него и попытался снять матрицу Бата, но это ему не удалось, поскольку Бат был сзади и захватил его двойным нельсоном. Раджани вторглась в сознание Мики и стерла и его кратковременную память, и базу данных, откуда он извлекал матричные коды. Одним словом, она остановила цикл.
– Так Мики больше не способен убивать?
– Он больше не вынужден убивать, а это совершенно разные вещи. Но, наверное, его еще можно заставить убить тех, на кого он был нацелен первоначально, поэтому нужно и впредь держать его подальше от людей-волков. – Хэл вздохнул. – Мики не хочет убивать, но может не справиться с собой, если увидит их.
– Но он по-прежнему способен убивать, так?
– Да, способен. Но он не будет этого делать.
– Почему?
Хэл посмотрел на меня с ужасом:
– Ему же всего пять лет!
– И что? – Бат посмотрел на Хэла, потом на меня и снова на Хэла. Я вздрогнул.
Чернокожий американец заговорил, цедя слова сквозь стиснутые зубы:
– У Мики нет склонности к насилию. Мы уговорили его бороться с тобой, Бат, сказав, что это игра. Он беспокоился, что она может оказаться слишком грубой, и сказал, что не хочет причинять боль никому из друзей Раджани. – Хэл снова повернулся ко мне. – Как нам недавно удалось выяснить, для тренировок Мики Пигмалион специально подбирал таких тварей, чтобы мальчик считал происходящее нереальным. Он сражался с Магиллой Гориллой, видел в оборотнях злых персонажей из комиксов. Пока Мики считал, что все это выдумка, и поскольку его хвалили за усердие, он продолжал исполнять свою роль. Даже сейчас мы с Раджани боимся сказать ему, что он убил кого-то на самом деле. Мики может не перенести такого удара.
– Вы боитесь, что он покончит с собой?
Бат хрюкнул.
– Для него это единственный выход, если он решит умереть. Больше никто на этой планете не способен его убить.
– Не знаю. – Хэл оглянулся через плечо и улыбнулся. – Встреча с семьей подняла ему настроение.
Я